Страница 18 из 36
Пожив немного здесь, я прихожу к заключению, что самое важное для меня в моем будущем — это исходить от интересов не моих, а отца. Вероятно, придется отказаться от Иерусалима. Нельзя оставлять его одного здесь. Пишите, когда захочется. Помоги Вам Господь.
Ваш Д. Клепинин.
Письмо к о. Сергию Булгакову[63]
1 октября 1939
Дорогой отец Сергей.
Вчера вступил в настоятельство на Лурмель[64], и захотелось сказать Вам об этом новом этапе в моей жизни и попросить Ваших молитв.
Весь последней период был очень активный, напоминающий Страстную Неделю. Когда первое, самое напряженное время прошло, во время которого много давалось, но и много получалось в общении с людьми, наступило более обычное время, а ежедневное служение литургии продолжалось, то я вдруг почувствовал, как в своей личной духовной жизни мало делалось по сравнению с тем, что требовал весь уклад жизни. Поэтому чувство страшной неподготовленности к той ответственности, какую берешь на себя быть пастырем в это трудное время. Молитесь за меня. Если возможно, напишите мне про себя. Поделитесь своим духовным опытом. Очень не хватает постоянного руководства и ежедневной помощи. Время особенное. Но очень много светлого. Главное, то, что видишь десницу Божию, которая напутствует не бесплодно. Все меньше и меньше в мире смертоносного болота благополучного. Сейчас так реально ощущается реальность значения молитвы за мир. Такое
111
чувство, будто духовный мир стал ближе к судьбам народов и что открылась какая-то дверь молитвенного общения с той частью людей, которая раньше была покрыта жиром. Может быть, это мои фантазии, не чувствуете ли Вы нечто подобное? Вот, например, у меня потребность молиться Св. Женевьеве, т. к. мне кажется, что Париж стал как-то восприимчив к ее заступлению. Не только благодаря опасности над Парижем, а потому, что приблизились к жизни мира сего вечные вопросы и святые приблизились поэтому. Дорогой отец Сергей, пишите мне про себя, как Вы? Храни Вас Господь. Целую с любовью.
Ваш свящ. Димитрий Кл.
Письмо к С.В. Медведевой. Из заточения[65]
Письмо адресовано Софье Вениаминовне Медведевой, одной из деятельных сотрудниц лурмельской группы, которая в этот момент получила известие о смерти сына Владимира на войне. О. Димитрий и Ф.Т. Пьянов, узнав об этом из переписки с родными, в 1943 г. пишут ей из лагеря Компьень.
После войны С.М. Медведева постриглась в монахини, став матерью Елизаветой, и продолжила дело матери Марии, возглавляя работу объединения «Православное Дело» вплоть до 60-х гг.
†
Дорогая Софья Вениаминовна, как жаль, что я не мог быть с Вами в эти трудные для Вас дни. В пятницу я отслужил заупокойную литургию и постоянно молюсь об упокоении души Владимира Ивановича. Хотелось бы так помочь вам в Вашем переживании. Дай Господь Вам воспринять этот факт со стороны главного его значения, а именно то, что душа его предстала в иной мир и все житейское, все про-
112
шлое перестало иметь значение, что единственное, что ему надо, — это молитвы, которые не должны быть омрачены никакими смущающими душу помыслами о прошлом. Да даст Вам Господь мир душевный. Это есть состояние, угодное Богу, в этом состоянии мы всегда можем все лучшее сделать или пережить, а главное, что молитвы, приносимые из мирной души, только и помогут усопшим, а всякое смущение тревожит его дух, возвращая его к земле и фактам, которые потеряли уже всякое значение.
Крепко Вас целую, с любовью
Свящ. Димитрий.
Письма к жене из лагеря Компьень[66]
23 марта — 13 декабря 1943 г.
Заключенные в концлагере Компьень имели право писать одну открытку в месяц. Однако через отдельный американский сектор лагеря Компьень удалось наладить тайную переписку, благодаря которой о. Димитрий мог поддерживать более живую связь со своей семьей.
О том, как мужественно переживала разлуку Тамара Федоровна, оставшаяся с двумя маленькими детьми, свидетельствует одно из ее сохранившихся писем к о. Сергию Булгакову[67]:
«Посылаю Вам выписки из последнего письма о. Димитрия[68]. Оно утешительно. Видно, как много он делает для своей новой паствы, и я считаю это особой честью, что Господь его избрал быть добрым самарянином и пастырем самых несчастных, голодных и одиноких».
23.03.43
Мой родной любимый Томик.
Христос с тобой и с детками. Спасибо за 2 съестные посылки и за чемодан с церковными вещами. Молюсь Богу, чтобы Господь сохранил моих птичек. Все время мысленно с вами, в особенности в 11 часов, когда 48 человек в комнате спят. Вижу, с какой заботой мой мудрый Томик собирает ве-
113
щи <…>. Ждем антиминс и мои сосуды. Церкви у нас нет. Отслужить можно будет в комнате у католических священников, с которыми дружба. С ними живет о. Д. Соболев.
Вначале было тяжкое испытание, беспокойство за вас. Теперь получил посылку от 21 марта, жизнь совершенно изменилась. О будущем не беспокойся, положившись всецело на волю Божью. Его попечение и любовь исключают возможность страха или волнения за дальнейшую судьбу. Так ясно, что все, что случилось, — надо было пройти и что все это послужит во благо <…>, несмотря на всю трудность вашего положения. Молюсь, чтобы Господь сохранил от тревоги за меня. Когда вернусь, будем радостно и бодро жить. Павкин[69]
Тамара Федоровна Клепинина с детьми в Viroflay (1944)
будет, наверно, уже ходить, и у него будет не два, а все зубы. Время здесь проходит не бесплодно. Изучаем Prat’a[70], читаем вслух, либо у меня на кровати по утрам, или на траве во дворе. Все в хорошей форме. Желал бы очень не разделяться с Юрой Скобцовым[71] ради него, т. к. думаю — я ему очень нужен. Он в очень хорошем виде. Трудна толчея и многолюдство. Но боремся за проведение программы: вечером и утром собираемся на молитву. Кейфер[72] и Анатолий приходят из соседней комнаты. Посылки — огромная помощь. До сих пор не голодали.
Молюсь, чтобы Господь нашел вам квартиру, чтобы устроились и бодро ждали возвращения <…>. С нежностью вспоминаю о Romainville[73]. Там жизнь была хорошо налажена с отцом Михаилом Бельским[74]. Мы жили в отдельной комнате, молились, пели обедницу, на которую приходила мать Мария. Чувствовалась большая географическая близость от дома. Меня потряс термос с горячим кофе, сохранивший тепло дома.
Меня волнует мысль, что мой Томик, наверно, был совсем близко от меня, т. к. предполагаю, что он сам привозил посылку сюда. Получение посылок — великое событие. В особенности узнать знакомый почерк и знать, что все благополучно <…>
11.04.43
Родной мой любимый Томик.
Вчера два месяца нашей разлуки, как мои птички? Будем больше думать о радости встречи, чем о тяжести разлуки. Для меня ясна польза посланного испытания. Суетность планов и расчетов, полная зависимость от воли Божьей. Раньше слишком большая ставка на то, что любовь Божья выражается в благополучии внешнем. Теперь узнается Его любовь в испытаниях.
Будь бодрый, радостный, причащайся часто Святых Таин. Мы завтра подаем прошение на получение посылок.
115
Русских здесь человек 15. На Благовещение служим утреню в комнате католических священников, в тот же день получил твою великолепную посылку. Молимся Богу за всех, кто нам помогает. Мы не голодаем благодаря посылкам. Даем наиболее нуждающимся, из них два соседа-поляка из Romainville <…>.
О. Д. Соболев живет в нашей комнате, с ним у нас общий стол. Хорошо бы связаться с Petel[75] <…>. Не забывай помечать дату на списке вещей, чтобы знать, что тогда-то вы были живы и здоровы. Когда была хорошая погода, сидели на траве. Читаем, молимся. Занимаемся Prat’ом. <…>
Когда затихает гам 48 человек, часам к 11, молюсь, думаю о вас, моих собачках. Думаю и молюсь о всех друзьях. Юра в хорошем виде физически и морально. Прочитай 2 Тим. 2, 3–7, 3, 12; Як. 1, 2–3, отвечает тому, что переживаем. Стараюсь представить всю вашу жизнь. О материальной стороне не волнуюсь, знаю, что добрые люди не оставят моих птичек. Меня очень интересует, видаешь ли ты людей, удается ли развлечься, посмеяться и отдохнуть. Обо мне не беспокойся. Все мы в хорошей форме. Зайди к жене Сметанкина, 23, rue Theodore Deck. Ей надо помочь материально. Слава Богу, что церковь существует. Очень целую о. Василия Зеньковского, в особенности хор. Мечтаю о встрече с ними.