Страница 2 из 2
литургии, не раздав прежде всего милостыни беднякам; раздача же милостыни
по известным дням была у него постоянна.
В свою бытность в Грузии, он ежегодно, в Великую Субботу, отсылал по
тысяче рублей для мелкой, непременно поручной раздачи, больным Тифлисского
военного госпиталя. Вклады в опекунский совет и подобные заведения, на
сирот, многочисленны. В каждый Господский праздник отсылалась готовая пища
в тюремный замок. Также святитель устроил в Тифлисской семинарии казенное
общежитие. Выписка в Грузию колоколов, церковной утвари, святых икон, риз,
расходы на переводы Священного Писания на осетинский язык и т. п. было
делом у него постоянным и обычным. Всех дел его милости не перечесть!
Вникая во все сам, везде стараясь все лично видеть, выяснить и разобрать,
владыка Иона не щадил своих сил.
Заметив упадок сил, святитель стал усердно проситься на покой.
Не желая лишаться такого труженика, ему с трудом дали увольнение от епархии,
а от участия в трудах Священного Синода не уволили. И до смерти нес он
труды по участию в синодальных делах, принеся тем самым много пользы, ибо
он был старцем весьма многоопытным. Оставшись без епархии, владыка Иона
с еще большим участием стал относиться к родной Калужской епархии. Родной
край всегда был предметом его дум и забот, и сюда он присылал свою лепту
и из близкого Тамбова и с далекого Кавказа, а из Петербурга эти лепты шли
постоянно. По свидетельству Калужского епископа Николая, только на шесть
мужских и один женский Калужский монастырь митрополит Иона пожертвовал
14 тыс. рублей. Более всего жертв получил Лютиков монастырь. Туда святитель
жертвовал и иконы, и ризы на них, и сосуды, и книги, и деньгами. Из городских
церквей Калуги получили дары Никитская, Николо-Казинская, Пятницкая, Васильевская,
Воскресенская и Казанская. При первых трех церквах погребены его родители
и супруга с детьми; при Васильевской родился, а при двух последних некогда
сам он священствовал. Последняя церковь, в частности, одними деньгами получила
от него 17 тыс. рублей. Но посылая лепты, святитель сопровождал их самыми
задушевными письмами, побуждая и местных тружеников на большие труды.
Всех его пожертвований на Калужский край невозможно сосчитать. Как пламенно
благотворил он, можно судить хотя бы по следующему факту из его жизни.
Быв проездом в Калуге по увольнении на покой из Грузии, когда, после литургии,
он служил молебен у Казанского образа Божией Матери, прикладываясь к чудотворному
образу, незаметно опустил в кружку золотом на 500 руб.
Его строгий образ жизни и сурово-аскетические привычки, которые он,
в общем-то, старательно укрывал от всех, обнаружились с особой ясностью
в Александро-Невской Лавре, где он провел последние годы своей жизни. Воздержание
святителя было крайне суровым. Питался он столом простым и кушал мало.
Минуты не проводил старец в праздности: синодальные дела, молитва, чтение,
а порой и починка сапог и одежды наполняли его время. Смирение, уединение
и молчание, - вот чем украшалась душа его! Нестяжание его было так велико,
что когда он скончался, остались лишь немногие старые перечиненные вещи,
а гроб и поминальный обед были сделаны неизвестными почитателями - средств
святителя даже на это не осталось. Ясно, что он, не получив увольнения
и не имея возможности провести остаток жизни в обители, возместил это,
устроив свою келейную жизнь строго помонастырски. В шумной столице святитель-подвижник
сумел создать себе пустыню!
Тот, кто был так смирен, что когда его называли при разговоре владыкой,
говаривал со вздохом неподдельного сокрушения: "какой я владыка, я
грешный Иона", был награжден за время своей жизни всеми церковными
орденами и другими знаками отличия. В 1839 г. он получил и алмазные знаки
ордена св. Александра Невского. Но и ордена, и драгоценности орденских
знаков, - все это пошло также на милостыню. А за 8 месяцев до смерти и
последнюю свою серебряную с позолотой орденскую звезду, усыпанную великолепными
светлыми стразами, святитель Иона прислал в Калужскую Казанскую церковь
к чудотворному образу. При звезде было приложено и письмо, которое открыло
тайну доброй души святителя; оно трогательно говорит о том святом чувстве,
которым была проникнута его чистая душа к его Покровительнице. В письме
святитель Иона изливал чувство высочайшей благодарности Царице Небесной,
Которой он считал себя обязанным счастьем и успехами своей жизни, и Которая
Сама избрала его быть орудием Ее милости к людям!
Святитель Иона скончался в добром напутствии, на руках любящего и любимого
друга своего - Нафанаила, в то время Петербургского викария, 22 июня 1849
г., в 11 ч. 45 мин. утра.