Страница 12 из 44
Обратимся теперь к повествованию. Лишившись последнего своего пристанища - лесной маленькой келлийки близ села Каликина, отец Иларион по нужде приютился теперь в самом селе, у одного крестьянина на квартире; но платил ли за нее хозяину какую-либо, хотя малую, определенную сумму или жил без всякой платы, это неизвестно. Здесь ему прислуживала вышеупомянутая каликинская крестьянка, простая сердцем и верой и прямая словом, Евфимия Григорьевна Попова, которая впоследствии при воспоминании о подвижнике, в откровенных беседах с близкими к ней благочестивыми людьми, рассказывала некоторые замечательные, относившиеся к ней случаи, свидетельствующие о святости его жизни. Вот по возможности подлинный, с ее слов записанный рассказ.
«Добрый был батюшка, и снисходительный, и вместе прозорливый. Когда он жил в Каликине, я по обязанности послушницы находилась однажды у него в келье, в то время как он был в церкви у обедни. Взяла я у него из скрывни[
1] просфору и хотела съесть. Но как без его благословения я считала за грех приниматься за какое бы то ни было дело, то и прихоронила ее в печку, забывшись, что и затаивать грех. Вот пришел он со службы, и мы сели с ним за чай. Только стали пить, как он начал со мной разговор. "Евфимия, какая завелась у нас воровка! Таскает из скрывни просфоры!" Я сробела. А он подошел к печке и достал оттуда спрятанную мной просфору. Тогда я упала ему в ноги и со слезами просила у него прощения. "Вставай,- сказал он,- прощаю. В другой раз так не делай, иначе через один грех враг положит в сердце охоту и ко всем"».
«В другое время,- рассказывала она же,- в Каликине загорелись дворы, смежные с домами духовных. Батюшка говорит мне: "Евфимия, беги скорей, потуши пожар, а то сгорит дом нашего благодетеля". В испуге не сообразив, что приказание не по моим силам, я прибежала к дому благотворившего нам священника и в слезах закричала: "Господи, услыши молитву раба Твоего Илариона, угаси пламень и не попусти сгореть дому нашего благодетеля[
2]!". Только что я это проговорила, мгновенно ветер утих, огонь стал слабеть, и тотчас все было залито. Так-то и всегда были сильны молитвы батюшки, и все-таки находились люди, которые обносили его пустыми речами, а некоторые даже были готовы и всячески озлоблять его; а он все переносил с кротостью. Бывало, скажет мне: "Евфимия! Сам Бог терпел и нам велел"».
Из этого рассказа можно видеть, что отец Иларион был наставником и руководителем Евфимии Григорьевны в жизни духовной. Видно, что она жила в совершенном отсечении своей воли, так что без благословения его считала за грех начинать какое-либо дело. Вместе с тем имела к нему беспрекословное послушание, так что без всякого сомнения шла на дело, даже превышавшее ее силы. Послушание же беспрекословное и отсечение воли составляют важнейшую потребность для ревнующих проводить жизнь духовную, богоугодную. А потому и отец Иларион старался при удобных случаях упражнять свою ученицу в этих необходимейших добродетелях. Раз, проходя мимо дома, в котором она жила, он зашел к ней и позвал ее с собой к Божественной литургии: «Пойдем, пора!» - «Сейчас,- отвечала Евфимия,- только обуюсь».- «Иди так»,- сказал отец Иларион. «Нет, не могу, боюсь, ноги заболят». Отец Иларион не стал настаивать. Евфимия Григорьевна обулась, и они пошли вместе в храм Божий. Но вот обувшаяся Евфимия хотя и идет, а все что-то отстает от него. «Что же ты отстаешь?» - спрашивает он. «Ногам что-то больно».- «Да ведь ты обулась»,- заметил ей отец Иларион, намекнув на то, что христианина, ревнующего о богоугождении и спасении своей души, не столько охраняют обувь и одежда, сколько беспрекословное послушание с верой духовному наставнику.
После сего случая Евфимия Григорьевна так заболела ногами, что в продолжение шести недель не могла вставать с постели. А отец Иларион, вразумляя свою ученицу, сказал ей при посещении: «Это тебе за непослушание».
В другой раз, пришедши к Евфимии Григорьевне, отец Иларион не застал ее дома: она была у родной своей замужней сестры. Посетитель отправился туда. Вероятно, его теперь занимала мысль о том, чтобы приобрести где-нибудь и какой-нибудь, но только постоянный приют, соответствовавший его всегдашнему желанию - проводить жизнь подвижническую и по возможности безмолвную. Потому, вошедши в дом и постояв немного, он начал просить хозяйку, чтобы она уступила ему свою клеть на огороде. Но хозяйка не очень-то была щедролюбива - отказала. Тогда отец Иларион, обратившись к находившейся здесь Евфимии Григорьевне, приказал ей поскорее сшить мешочек из холста, который вскорости и был приготовлен послушливой ученицей. Взяв этот мешочек, угодник Божий удалился, но через полчаса пришел опять в этот дом и, подавая хозяйке набитый до краев солью мешочек, сказал: «Через год дом твой будет как этот мешочек». Хозяйка обрадовалась пророчественным словам прозорливца, истолковав их себе в таком смысле, что через год дом ее будет так же полон, как мешок, поданный ей отцом Иларионом. Однако она обманулась в своем ожидании. Ровно через год и именно в самый день посещения отцом Иларионом помянутого дома в селе Каликине случился пожар, во время которого этот дом превратился в золу, белую, как соль, и так же горько было для хозяйки это несчастье, как живая соль для вкуса.
Возвеститель людям воли Божией, за их жестокосердие наказующий к их же душевной пользе и вразумлению, отец Иларион всегда бывал готов подавать руку помощи людям смиренным и простосердечным. Выше приведенные сему примеры могут быть пополнены и еще следующим примером. На краю села Каликина жила бедная одинокая вдова. Однажды сидела она у себя в доме за обычным крестьянским рукоделием - что-то пряла. Вдруг отворяется дверь, входит в избу отец Иларион и просит у хозяйки ковш воды. Полагая, что угодник Божий, вследствие жаркого летнего времени и усталости, захотел пить, гостеприимная бедная крестьянка предлагает ему свою услугу, желая принести для него вместо воды квасу, а того и не замечает, что у нее вблизи горит плетень. Отец Иларион поспешно схватил ковш, зачерпнул воды, плеснул в окно, и огонь погас. Сам же угодник Божий немедленно скрылся из дома изумленной и обрадованной вдовы.
В селе Каликине отец Иларион прожил всего только два месяца. Неизвестно по какой причине, он перешел отсюда в село Головинщина и приютился в церковной караулке, где, как можно думать, пробыл недолгое время.
Из его пребывания на новом месте в селе Головинщина известен только один случай, свидетельствующий о силе и великом дерзновении его молитв пред Господом. Было жаркое сухое лето. Невдалеке от Головинщины, в селе Карповка, имении князя Михаила Александровича Долгорукого, засуха грозила княжеским полям полным неурожаем хлеба. Князь письменно просил отца Илариона, чтобы он помолился Господу о ниспослании дождя. Отец Иларион прислал ему ответ, удовлетворявший его благочестивое желание. В тот же день Господь по молитвам Своего угодника послал Свою милость: обильный дождь оживил все посевы.
С тех пор князь возымел к отцу Илариону особенное глубокое уважение. Он сам приезжал в Головинщину лично повидаться и побеседовать с великим молитвенником и благодетелем своим. Одно из княжеских посещений ознаменовалось для отца Илариона особенным немаловажным случаем. Неудобство его помещения в караулке, породившее к нему сочувствие в душе благочестивого князя, послужило для последнего поводом просить отца Илариона перейти из Головинщины в его имение - село Карповка. Привыкший видеть в обстоятельствах жизни волю Божию, отец Иларион принял усердное предложение князя. Вскоре за тем поставлена была в Карповке, близ церкви, уютная келлийка, в которую угодник Божий и не замедлил перейти. Тут князь дал ему в услужение мальчика и из своего иждивения выдавал нужное к содержанию. Все семейство князя любило и уважало отца Илариона. Княгиня даже собственноручно обивала сукном пол его келлии.
Во дни тяжких испытаний, ниспосланных Господом на наше Отечество во время нашествия неприятеля в 1812 году, князь Михаил Александрович Долгоруков находил великую отраду и утешение в беседах с мудрым и опытным в жизни отцом Иларионом, вместе и ободрение, и укрепление в мощных молитвах его, которые, как благовонный фимиам, возносились ко Господу за спасение нашего Отечества. В то же время многие соседние помещики приезжали к отцу Илариону, прося его молитв и советов, куда бы им удалиться из места своего жительства для избежания жестокостей и плена надменного Наполеона и его сподвижников, овладевших уже тогда Москвой. «Не расстраивайте напрасно своих пожитков и много не беспокойтесь,- отвечал он им,- а молитесь усерднее Господу в посте со слезами, читайте акафист Божией Матери, и мы помилованы будем, а супостат посрамится. Пусть он взял Москву - на деревне остановится». Пророчественные слова угодника Божия сбылись. Вскоре победоносное русское оружие смирило вознесенную гордыню надменного завоевателя древней русской столицы.