такой момент, когда оно естественно не стоит,

когда застоя нет никакого. Для этого, в момент,

когда вы заняты, скажите: теперь стоп, я

высвобождаюсь из своей занятости... Я, например,

сейчас читаю с увлечением. Стоп на пять минут.

Откидываюсь, сажусь, молчу, не смею думать ни о

class="postLine">чем полезном, движущемся. Я есмь перед Богом... Это

трудней. Когда учишься, это не так трудно сделать,потому что отвлечься от учения вряд ли большоегоре. А вот когда читаешь какой-нибудь интересныйроман, сказать себе: я посреди следующей страницыостановлюсь, вот на этой шестой строчке, где нетдаже запятой среди фразы, остановлюсь, чтобывремя остановить, – это труднее.Когда научитесь этоделать, учитесь останавливать не только чтение,но и событие, скажем, выключаться из разговора.Три-четыре человека разговаривают, и вы тоже;откиньтесь внутренне, влезьте под кожу, какулитка в раковину, и побудьте в сердцевине своегобытия, в том, что аскетическая литератураназывает сердцем; не в каких-то эмоциях, аименно исихией, в безмолвии, в отсутствии молвы.Если вы научитесь это делать, то увидите, чтоможете читать, петь, работать, разговаривать, и ниодной минуты не терять молитвенного состояния. Иэто не заоблачная мечта, потому что если вамхочется этого вот столечко, то Богу хочется вотстолько; Он вам навстречу пойдет с неба на землю,когда вы только ступите один шаг по земле. Ядумаю, что если вы так будете над собой работать,то вы будете молиться, и вы сможете и учитьсяи молиться самым творческим образом, и никогда нетерять ничего.Я не могу сказать, чтоумею это делать, но я умер бы просто от тоски иутомления, если бы хоть столечко не мог этогоделать, потому что за год у меня на часовойразговор приходит в одном только Лондоне большетрех с половиной тысяч человек: так где-то надонайти устой, надо как-то выключаться. Это незначит заснуть или духовно задремать: войди подкожу и будь там.Как сочетать исполнениемонашеского обета с богословскими и пастырскимитрудами?Когда я принимал постригнемного более двадцати пяти лет назад, духовникмне сказал: ты ищешь в монашестве подвига исамоутверждения; помни, что монашество только впобеде Божественной Любви в тебе, то есть вБожией победе над тобой... Я думаю, в этом всё дело.Если монашество определять тем, что ты, какмантийный монах, должен отбивать тысячу поклонови читать пять тысяч Иисусовых молитв, и к томуприбавить все уставные богослужения, – конечно,некогда заниматься богословием и некогдазаниматься пастырством, это друг друга исключаетпросто по времени, физически исключает.Если монашествозаключается в том, чтобы не быть, чтобы толькоБог был в тебе и через тебя действовал, чтобы оттебя не осталось ничего, кроме послушливости,кроме прозрачности, кроме внутреннегоБогоприимного безмолвия и Богоприимной немощи,тогда можно пастырством, во всяком случае,заниматься, потому что пастырство – это любовь.Богословием, в некоторомотношении, заниматься труднее, потому, что люди,которые не одарены с некоторой стороны, скажем,