Но в нынешний день праздника нашего пусть глас Господень прежде всего и громче всего раздастся для нас, братья мои, родные сыны одной духовной матери-кормилицы — Московской Духовной Академии. Разве не слышим мы, как особенно звучит для нас первое слово синайского Десятословия? Разве трудно узнать те размышления, на которые наводит оно нас? Прежде всего оно заставляет нас подумать о нашем настоящем. Благодарение Господу Богу. мы в школе духовной. Самая наука наша не обращает взоров наших долу и только долу; нет, она проповедует о горнем, зовет горе.

Нам нужны железные дороги, пароходы, телеграфы и телефоны, электрический свет и многое другое. Все это так. Говорить против всего этого - значит быть смешным. Но суждение с точки зрения житейской пользы не есть высшее для человека, особенно для христианина, ибо он слышит слово Христово: какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душу свою погубит (Лк. 9, 25)? Мы все верою ходим, а не видением (2 Кор. 5, 7), не наукой. Наука сама по себе еще не есть жизнь; в вопросах жизни и смерти наука служить может только Христу или антихристу. Вся беда нашего времени в том, что гордая полунаука, — настоящая паука всегда смиренна, — берется не за свое дело, хочет учить людей жить. Ведь из истин естественнонаучных, математических и технических ровно ничего нельзя получить для решения вопросов спасения и погибели. Есть Бог или Его нет, будет ли жизнь вечная или нет — ответа на эти вопросы не найдешь, если будешь изучать звезды, деревья и травы, камни и металлы. Не найдешь их, если будешь изучать и судьбы народов, их войны, торговлю, общественную жизнь. Когда же наука начинает все же обсуждать подобные вопросы, то, взирая только долу, она легко и скоро начинает служить антихристу. Она, как древний человекоубийца, коварно внушает людям: отверзутся очи ваши, и будете, как боги, знающие доброе и лукавое (Быт. 3, 5). И не напрасно св. ап. Иаков такую мудрость называет земной, душевной, бесовской (Иак. 3, 15). Эта бесовская мудрость нередко в наши дни все дело спасения нашего объявляет юродством. Не ведет такая мудрость ко спасению, а вечная жизнь ей совсем незнакома: она знает одну только могилу, глухо, недовольно и мрачно ропщет перед гробом. Но кто может о нашей науке сказать, что она по существу своему не нужна для спасения души и жизни вечной? Изучать св. Писания, духоносные творения св. отцов, узнавать жизнь и подвиги угодников Божиих, исследовать дивные судьбы Христовой Церкви — неужели можно сравнивать все это с постройкой фабричных труб, с изучением писаний греховных, со всем вообще строительством современной башни Вавилонской? Конечно, нет! И в наше время, когда так умножается земная мудрость, особенно велика нужда в мудрости небесной, божественной. Истина, свыше сходящая (Иак. 3, 17), нужна людям; без нее они прожить не могут, сколько бы ни зарывались в суету земную. Вся земля истину призывает, и небо оную благословляет и вся дела трясутся и трепещут ея (2 Ездр. 4, 36). Со всех сторон и в наши дни идут бесчисленные запросы на ту именно мудрость, которой посвящена наша Академия. На поприще земной мудрости избыток работников, но их мало, их очень мало на благодатной ниве богословской науки. А потому служение богословской науке и обогащение себя ее вечными и нетленными сокровищами — вот наше призвание в настоящем! Вот чему единому должны мы служить, чему покланяться; не преклоняя в то же время колен пред Ваалом знания чуждого и малоспасительного!

Но св. Апостол предупреждает нас от обольщения. "Мудр ли, — говорит он, - и разумен кто в вас?" Докажи это на самом деле добрым поведением с мудрою кротостью. Но если в вашем сердце вы имеете горькую зависть и сварливость, то не хвалитесь и не лгите на истину (Иак. 3, 13-14).

Так и здесь св. Апостол дает нам возможность думать и говорить, что даже и занятие богословием еще не есть служение единому Богу: можно быть и богословом, и все же покланяться богам иным, служить идолам бездушным. Недостаток преданности единому Богу вместе с желанием соединить поклонение Богу и идолам, создали в наше время преимущественно у западных еретиков взгляд на богословие, как на одно только внешнее знание. Что такое богословие? Оно для многих есть только знание богословских истин, но незнание Бога. Знание же Бога есть наука опытная. Только чистые сердцем Бога узрят, и потому истинное богословие должно быть благочестием и только тогда принесет оно плод по роду своему. Богословие же без благочестия, это — одно из чахлых и бледных порождений нашего идолопоклоннического века, не желающего покланяться единому Богу. Такого богословия не знали и не знают духоносные богословы. Св. Исаак Сирианин уподобляет такое богословие речам блудницы о целомудрии и считает его столь же мало полезным, как если бы кто вздумал поджигать сырые дрова. Да и те немногие люди, которые искренно ищут Бога, тоскуют душою по Нему, которые просят у богословов истины небесной, — они отвращаются от такого богословия и говорят: "Мы гладом духовным гибнем, — зачем же вы даете нам камень вместо хлеба"? А как недолговечны все произведения этого бездушного богословия! Они черствеют, как ячменный хлеб (Суд. 5,8), и их никто не хочет знать. Писания же духоносных богословов живут тысячи лет; их с любовью читают добрые люди и по ним спасают душу свою. Нашим призванием и должно быть богословие живое и действенное, проникающее до разделения души и духа (Евр. 4,12), богословие спасительное. Такое богословие не может быть скучным, безжизненным, бессодержательным, потому что оно есть самое высшее проявление жизни, внутреннее возрастание христианской души, пока не изобразится в ней Христос (Гал.4, 19).

К счастью нашему, мы имеем здесь все лучшие пособия для занятий именно таким богословием. Здесь у нас русская православная святыня, где, как чистый пламень свечи, целые столетия горят верующие души огнем священного вдохновения и согреваются теплотой сердечного умиления. Посмотрите со вне и на нашу дорогую Академию! Много можно поучительного найти здесь для души, преданной любомудрию. Обращали ли вы внимание на то, что в средине всех зданий Божий храм стоит? И не напоминают ли все эти здания тех строений близ Иерусалимского храма, где воспитывалась небесная Покровительница нашего храма, простирающая свой честный омофор и на всю Академию? А все сие не проповедует ли той непреложной истины, что подлинное христианское православное богословие должно стоять в самой тесной и неразрывной связи с церковной жизнью? Царица Небесная, сама при храме воспитавшаяся, да поможет и нам воспитатися Господу (см. стихиру на Введение) при храме ее имени посвященном!

Пора бы ввести слово в пристань молчания, но как не бросить взора на будущее? Аз есмь Господь Бог твой, да не будут тебе бози инии, разве Мене! Неужели можно после этого идти на сторону далече, иным богам нокланяться, иным богам служить, иным богам отдать жизнь свою! Оставить Бога и св. Церковь православную в то время, когда такая великая нужда в делателях на ниве Христовой!

На нашу русскую равнину налетели со всех сторон безводные облака, носимые ветром, которым блюдется мрак тьмы на век (Иуд. 12, 13). Уста их произносят надутые слова. Это - ропотники, ничем недовольные, поступающие но своим похотям (Иуд. 16). Лукавый супостат наш в образе лихих людей, как рыкающий лев, ходит, ища, кого поглотить (1 Петр. 5, 8). Врата адовы собрали все свои силы и устремились на св. Церковь Христову. Указывать ли этих врагов Церкви? Но кто их не знает? Их не видит только слепой. Верим, непоколебимо верим, — никаким ветрам, никаким бурям не потопить корабля Иисусова! Не одолеть адовым вратам Христовой Церкви! Истина велика и сильнее всего, она пребывает и возмогает во веке (2 Ездр. 4,35,38). Легче солнце погасить, нежели Церковь погубить, как говорит св. Златоуст. Не страшимся за св. Церковь! Но посмотрите, как расхищается достояние Божие! Сколько добрых людей в путь Каинов поидоша, и в лесть Валаамовы мзды устремишася, и в упорстве погибают, как Корей (Иуд. 11. Срвн. Быт. 4, 7; Числ. 22, 22; 16,31). Неужели можно со спокойной совестью заниматься куплями житейскими (2 Тим. 2, 4), когда родную мать — св. Церковь терзают, ее родных детей похищают? В лице Церкви снова Христос возносится на крест, снова безумно ругаются Ему и поносят Его.

Если кто из вас, пишет Апостол, уклонится от истины и обратит кто его, пусть тот знает, что обративший грешника от ложного пути, его спасет душу от смерти и покроет множество грехов (Иак. 5, 19-20). И как прискорбно становится, когда слышишь, что начаша вкупе отрицатися вси (Лк.14, 18). Кругом братья но вере погибают, а званые говорят: "Это не мое дело: пусть служит им, кто хочет, а я... я село купих, жену поях, — имей мя отречена" (Лк. 14, 18. 20). Но кровь брата твоего, кровь всех, по нерадению твоему в удалении от Церкви от мысленного волка звероуловленных, вопиет от земли к Богу (Быт. 4,10). Тебе даны силы, даны знания, а ты не захотел отдать их на служение Богу и св. Церкви? Семидал и мед, и масло ял еси, но позорно изменил Богу (Иезек. 16, 13; чит. до конца главы)? Говоришь о слабости, о недостоинстве? Да, мы знаем, что Моисей отрекался (Исх. 3,11 - 4,17), Иона бежал в Фарсис, страшились Григории и Златоусты, по смирению нреп. Сергий отрекался. Но ты-то, так ревниво оберегающий свое мелочное самолюбие в другое время, ты-то искренно ли говоришь о своем недостоинстве? Не желаешь ли ты под предлогом смирения предаться беспечности, как говорит св. Златоуст, и твои слова смирения не пустая ли только отговорка, которой ты думаешь успокоить и себя, и других? Словами смирения не готовишь ли ты только покойную постель, на которой мог бы безмятежным сном почить твой дремлющий дух? Лицемерное малодушие не скрывает ли под собою окамененного нечувствия к делу Христову? Не потому ли только избегают церковного служения, что славу человеческую больше возлюбили, нежели Божию славу (Ин. 12, 43)? Будь хоть с самим собой на минуту искренним и ответь себе, брат мой, без боязни, смело и правдиво на все эти вопросы. Надеяться на себя только не следует, но отдай все свои силы, способности, знания, которыми благословил тебя Господь, в руку Божию, как вдовица две лепты, и скажи с Апостолом: вся могу о укрепляющем мя Иисусе (Филип. 4,13)! Благо есть мужу, егда возмет ярем Христов в юности своей (Плач Иеремии 3, 27). Здесь на земле, в Церкви воинствующей, он злопостраждет, как добрый воин Христов (2 Тим. 2. 3), но Господь Бог венчает его победным венцом в Церкви. торжествующей на небесах, где готовится венец правды всем возлюбившим Христа (2 Тим. 4, 8). Вменить в уметы всех пустых и бездушных идолов суетного мира. все сором счесть и только единому Богу и Его св. Церкви служить — выше этого нет и быть ничего не может! А кто ради земных кумиров отрекается от жребия Христова, тот знай, что скучные, бессодержательные и некрасивые песни земли никогда заменить не могли сладчайших звуков небес для души боголюбивой, и на распутьях мира, на кривых и развращенных путях идолослужения (Суд. 5, 6) не найдешь ты душе своей отрады. Аз есмь Господь Бог твой, да не будут тебе бози инии, разве Мене! Внемли, боголюбивая душа, Божию гласу! Если не послушаешь его, меч тя пояст, уста бо Господня глаголаша сия (Иса. 1, 20). Любить единого господа Бога твоего, послушать голоса Его, всем сердцем к Нему прилепляться — сие есть живот твой и долгота дней твоих! Жизнь и смерть предложены тебе, душа боголюбивая, благословение и проклятие. Избери же жизнь, а не смерть (Второзак. 30, 19-20)! Студент IV курса Владимир Троицкий. ПРИМЕЧАНИЕ