Всемирный светильник. Преподобный Серафим Саровский.
И затем он повел меня к той же самой колоде, на которую, помолившись, посадил меня и сам сел. Не успели мы еще сесть, как вдруг тот же самый медведь вышел из густоты леса и, подойдя к о.Серафиму, лег у ног его. Я же, находясь вблизи такого страшного зверя, сначала была в величайшем ужасе и трепете, но потом, видя, что о.Серафим обращается с ним без всякого страха, как с кроткою овечкою, и даже кормит его из своих рук хлебом, который принес с собою, в сумке, я начала мало-помалу оживотворяться верою. Особенно чудным показалось мне тогда лицо великого старца: оно было радостно и светло, как у ангела. Наконец, когда я совершенно успокоилась, а старец скормил почти весь хлеб, он подал мне остальной кусок и велел самой покормить медведя. Но я отвечала: Боюсь, батюшка, он и руку-то мне отъест!, а сама между тем радовалась, думая про себя: если отъест мне руку, то я не в состоянии буду тогда и стряпать.
Отец Серафим посмотрел на меня, улыбнулся и сказал: Нет, матушка, верую, что он твоей руки не отъест!
Тогда я взяла поданный мне хлеб и скормила его весь с таким утешением, что желала бы еще кормить его; ибо зверь был кроток и ко мне, грешной, за молитвы о.Серафима. Видя меня спокойною, о.Серафим сказал мне: Помнишь ли, матушка, у преподобного Герасима на Иордане лев служил, а убогому Серафиму медведь служит. Вот и звери нас слушают, а ты, матушка, унываешь, а о чем же нам унывать? Вот если бы я взял с собою ножницы, то и остриг бы его в удостоверение. Богом тебя прошу, матушка, не унывай никогда и ни в чем, но всегда подражай смирению преподобной Исидоры: она в монастыре была в последних у всех, а у Бога первая, потому что не гнушалась никаким послушанием.
...Я еще подумала: вот как я буду рассказывать сестрам об этом дивном чуде!
А о.Серафим на мои мысли отвечал:
Нет, матушка, прежде одиннадцати лет после моей смерти никому не поведай этого, а тогда воля Божия откроет: кому сказать.
Впоследствии, точно через 11 лет, сестра Матрона впервые рассказала все крестьянину Ефиму Васильеву, занимавшемуся тогда уже живописью и рисовавшему портрет о.Серафима.
В другой раз свидетельницами такого же чуда была настоятельница Александра с сестрою Анною.Не заходя в монастырь, мы, пишет она, отправились прямо в дальнюю пустынь старца и, подходя к ней, видим батюшку, сидящего на отрубочке... Вдруг... выходит из лесу огромной величины медведь на задних лапах... Руки у нас похолодели, в глазах потемнело.Старец же сказал:Миша, что ты пугаешь сирот? Ступай-ка лучше назад, да принеси нам какое-нибудь утешеньице, а то мне теперь нечем их и попотчевать....Медведь двинулся назад и ушел в лес... Часа два прошло с тех пор в сладкой беседе с о.Серафимом в его келье, как вдруг снова является этот же самый медведь, ввалился в келью и рявкнул. Старец подошел к нему.Ну, ну Миша, давай-ка, что ты нам принес. Медведь, встав на задние лапы, подал о.Серафиму что-то завернутое в листья и чем-то опутанное. Оказалось, что в свертке был самый свежий сот чистого меду. Старец взял от него мед и молча показал ему рукою на дверь. Дикий зверь как будто поклонился, и старец, вынувши из своей сумочки кусочек хлеба, подал ему, и он снова ушел в лес.Были сестры свидетельницами и других событий. Велика же была вера сестер в силу молитв батюшки о.Серафима, говорит автор Летописи, и многих современников она удивляла. Больная мать Каллиста рассказывала такой случай. Однажды ехали они на Саровскую мельницу, и вдруг лошадка споткнулась, упала и ногу свихнула так, что не могла уже встать. Сестры напугались: не знали, что делать с возом и как домой вернуться? Заплакали и закричали: Батюшка Серафим! Помоги нам! На этот крик и плач подошли монахи, и один из них как ударил лошадку, она вскочила, нога у нее хрустнула, и сустав встал на место, так что в одну секунду все прошло. Другой монах, смотря на случившееся, произнес: Ну, братия, у нас нет такой веры, как у монашенок. Как они закричали: Батюшка Серафим, помоги ним! вот он и сотворил чудо: помог им, по вере их.