Пособие по аскетике для современного юношества
Без Христа, без Его действенной благодатной помощи, грех нам в себе не одолеть никак. Теперь станет понятно нам и другое слово Апостола: Нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись (Деян. 4, 12). Это решительное слово не есть сравнение или образное выражение. Это подлинная правда, которую нужно понимать прямо и буквально: хочешь ли, чтобы жила душа твоя? - борись с грехом в себе по заповедям Иисуса Христа с Его благодатной помощью. А не станешь бороться - навеки погибнешь. Посмотри вокруг себя. Большинство окружающих никак не желают напрягать себя на борьбу с грехом. И что же? Сколь многие порабощены грубыми страстями: пьянством, блудом, нечувствием. Страсти эти всесторонне убивают душу и тело: сначала волю, потом чувства и разум. Если в таком состоянии человек умирает, трудно надеяться, что при смерти душа оживет, а по смерти она уже точно никогда не оживет. Ты скажешь: ну не все же вокруг горькие пьяницы. А я добавлю: есть еще наркоманы, маньяки, садисты и прочие, уже потерявшие человеческий облик. Но ты продолжишь: и все равно их, пожалуй, не большинство. Но как можно судить о душевном состоянии нормально живущих людей, верующих, но в церковь ходящих редко и о борьбе с грехом вспоминающих лишь иногда? Конечно, легкое ли дело "проверить на жизнь" чужую душу! Но подумай сам, проживши жизнь и не отягощаясь воспоминаниями о Боге, о совести, о суде и посмертном воздаянии, можно ли приучиться любить Бога, постоянно молиться Ему, предпочитать Его волю, Его близость всем житейским предметам и привязанностям? - Конечно нет. Но, с другой стороны, что требуется от души, отошедшей в вечность, кроме этой любви к Богу и близости к Нему? В Царстве Небесном нет земных занятий и развлечений, там не едят, не пьют, не развлекаются. Небожители предстоят Господу, славят Его и молятся Ему. Что делать там душе, крепко привязанной ко всему земному и не находившей источника своей жизни в Боге? Она и в раю не найдет жизни своей в Нем, а любимые ею земные предметы и привязанности будут ей недоступны. Лицом она останется повернутой к земле, а к Богу - спиною. Что ждет ее в таком случае, кроме вечной неудовлетворенности и удаления от лица Божия? Разве только одно это не есть уже вечная мука? Простая и обыденная смерть души, не посвятившей себя Богу, смерть без особо тяжких грехов и преступлений. Но ты снова можешь возразить: это, мол, все чисто умозрительное рассуждение, а как увидеть это своими глазами? Быть может, придется тебе, как многим людям, продолжительное время наблюдать за приближением к смерти человека неверующего или маловерующего и настоящего христианина - и сравнить. Сам увидишь тогда, как тяжек конец неверующего. Еще задолго до смерти его охватывает глубокое уныние, душа пустеет. Впрочем, и ранее она была наполнена пустотою, только это было незаметно. Истинный смысл и значение земных пристрастий видится лишь на краю могилы. Такого старика уже ничем не утешишь, ничем не разгонишь его смертную тоску. Ничего ему больше на земле не нужно и неинтересно. Земное в душе умирает, а небесное в ней не родилось. Жить такому человеку больше не хочется, и он порою сам себе просит смерти, но когда смерть подступает вплотную при очередном приступе болезни, то оказывается, что умирать-то ему со своим духовным багажом страшно. Вряд ли он мучится совестью, напротив, часто он искренне считает, что прожил жизнь вполне достойно. При этом может помнить и какие-то старые грехи, но совсем не испытывает от них особой неловкости. Остается он со своей собственной "праведностью", без Христа перед лицом смерти. И, конечно, не выдерживает. Спросишь: какая же эта душа? Да никакая. Ни о чем не мыслит, мало что чувствует, ничего не хочет. Тело еще требует есть, пить и дышать, а душе ничего не надо, кроме как отогнать иногда свою смертную тоску. По мере приближения конца и потери сознания эта тоска может переходить и в смертный ужас. Умирающий заговаривается, иногда видит видения, иногда и кричит неистово - и не только от боли. Впрочем, такие вещи трудно передать словами, христианину когда-нибудь нужно будет увидеть все это самому. Кто видел, тот меньше спрашивает, благоговея перед таинством смерти и прося себе христианской кончины. И такую кончину, Бог даст, приведется тебе увидеть. Христианин и к смерти приближается без уныния. Ему есть о чем подумать, есть чего ждать и о чем молиться. Сердце его все более наполняется глубоким таинственным содержанием, которого мы, здравствующие, понять не можем, ибо это тайны горнего мipa. И самый час смерти, несмотря на болезни предсмертные, христианин встречает спокойно, с какой-то даже неземной радостью, которая иногда может изобразиться на лице почившего. Такая душа в час смерти жива, мы это ясно видим и чувствуем. Не оттого ли некоторые начинают относится к вере своей внимательно лишь после того, как доведется им кого-то проводить до могилы. Обо всем этом стоит задуматься уже теперь, ведь умирать придется и нам, к тому же неизвестно, когда призовет нас Господь на суд Свой. Пока Он дает нам и силы, и здоровье, и возможность познать Себя, и свободу выбора жизненного пути. Дает возможность и грешить, если нам этого хочется. Но придет час, когда всем этим жизненным авансам настанет конец и придется отвечать за то, как мы ими пользовались, отвечать даже не головою, а безсмертною душою. В этих словах для тебя, вероятно, не много нового. Но, к сожалению, мало у кого эта простая истина - о нашей вечной ответственности за земную жизнь - уже теперь определяет их поведение. Наша врожденная греховность препятствует нам приобрести веру живую, действующую, более глубокую, чем простое книжное знание. И здесь на помощь приходит Сам Господь.
О сверхчувственном познании Бога
Как бы ни был человек воспитан с детства: в христианском ли благочестии или, наоборот, в полном безбожии, но если теперь он исповедует себя христианином и имя христианское для него есть самое важное на свете, то значит, когда-то в его жизни непременно был переломный момент. В тот час вера вошла в его сердце каким-то неодолимым порывом, стала его собственной частью, главным признаком его личности. И этот момент разделил его жизненный путь надвое. Такой переворот в душе принято называть обращением. Иногда обращение к вере может состоять из нескольких отдельных эпизодов, которые резко воздействуют на душу, каждый в свое время. Важно, что человек становится верующим не потому, что его этому долго учили, и он просто выучил серию уроков. Уроки лишь способствовали тому, чтобы вера вдруг зажглась в его сердце и стала его собственной. Бывает, что с детства наставленные в вере юноши и девушки изменяют своей вере, и тоже как-то резко, непонятно почему. Таких случаев, к сожалению, больше, чем обращений ко Христу в том же возрасте. Если отвращение от Бога человек совершает только сам, чисто своими силами (в этом отвержении веры гордо видя свою самостоятельность, на самом деле жалкую и смешную), то обратиться ко Хористу своими силами не может никто. Для этого нужно особенное действие благодати Божией. Иисус Христос свидетельствует: Никто не может придти ко Мне, если то не дано будет ему от Отца Моего (Ин. 6, 65). Между тем воля Отца Небесного в том, чтобы всякий, видящий Сына и верующий в Него, имел жизнь вечную (Ин. 6, 40), то есть чтобы никто из грешников не остался бы в неведении Бога и в неверии, но обратился и жив был (Иез. 33, 11). Если же Бог ищет нас (ведь Он всегда действует в соответствии со Своей волей), то почему же не всякого находит? Потому что люди сами бегут от Него, затворяют от Него свои сердца, не дают Ему посетить эти сердца благодатью, неспособны делаются ощутить ее. Но всякому, кто желает принять благодать, кто искренне просит об этом, она подается. Так теперь и для вас, стоящих на пороге взрослого возраста, когда личность человеческая уже окончательно должна определиться, встает главный вопрос: нужен ли нам Христос и вера в Него? Теперь, невольно оглядываясь назад, вы вспомните все свои детские впечатления, связанные с церковью, молитвой, духовными книгами для детей. Все это сегодня подлежит вашей собственной переоценке. Будете ли вы и дальше ходить в храм и молиться или нет, но ясно пока лишь одно, что так, как делали вы это раньше, теперь уже не сможете. Духовная жизнь становится другою. Веру свою вам надлежит обрести как бы заново. Как искать внешние, объективные обоснования веры, об этом мы говорили в первой главе. И там же сказали, что внешних свидетельств без внутреннего богопознания для обретения веры решительно недостаточно. Внешние свидетельства даны многим, да не очень-то многих они убеждают. Нужно свидетельство внутреннее. И в то же время самостоятельно его невозможно получить, ведь это свидетельство Самого Бога. Как же быть? Кратко сказать, нужно приготовить свое сердце к принятию этого особого Божественного посещения. Для этого необходимо приподняться над житейскими делами, развлечениями и удовольствиями, а также над обычным обывательским самодовольством. Некоторым людям в этом помогает Сам Господь, смиряя их какими-то скорбями, чтобы они, оторвавшись от земли, взглянули на Небо. Но этот способ подходит не для всех. Иных сколько ни отворачивай от земли, они тем больше к ней прилепляются. Вообще, невозможно объяснить, почему у одних людей бывает обращение к Богу, а у большинства нет. Среди обратившихся есть пришедшие от скорбей, а есть лица, с виду вполне благополучно живущие. Есть те, кто по здоровью или по каким-то иным причинам развлечений юности не знал, но есть те, кто, как говорят, хватал жизнь полным ртом. И среди необратившихся часто встречаются люди, прекрасные по душевным качествам, но совершенно глухие и тупые духовно. Как это объяснить? Никак. Это тайна нашего свободного произволения. Здоровыми или больными, благополучными или несчастными выглядели обратившиеся к Богу люди, но все они, несомненно, были несчастны внутренне. Много ли, мало ли было у них земных благ и земных занятий - они страдали и искали ценности иного порядка. Бог на малое время дал им увидеть будущее блаженство, дал им возможность лишь слегка ощутить его. Те, кто оценили такой дар, начали трудиться над его приобретением. Хочется надеяться, что если читатель добрался до этой страницы, то такой опыт он уже имеет, или хотя бы не удовлетворяется чисто житейским благополучием. Тогда он поймет, о чем пойдет речь дальше. Мы подходим к самым глубоким и святым человеческим переживаниям. Описать Божественное посещение человека, после которого он обратился ко Христу, невозможно. Это непостижимое и глубоко личное духовное событие для каждого свершается по-своему. Но нужно сказать о самом этом факте и его роли во всей христианской жизни, а также о некоторых, самых общих чертах такого мистического опыта. Это бывает по-разному, во сне или наяву, иногда на границе жизни и смерти, но чаще в обычных условиях. Божественное посещение при обращении обыкновенно не лишает человека земного сознания; он воспринимает окружающий мip почти как обычно, но довольно равнодушен к нему. Наяву при этом обычно не бывает никаких видений, не слышится голосов и не ощущается запахов, но дух человека внезапно просветляется. Поводом к этому может быть какое-то внешнее впечатление: присутствие в храме, горячая молитва в какой-то нужде, чтение какой-то духовной книги, уединенное созерцание природы, слушание духовной музыки и тому подобное. Но само переживание несомненно далеко уходит от впечатления, ставшего ему поводом. Просветление состоит в том, что какой-то предмет нашей веры: сотворение мipa Богом, Воплощение, смерть и Воскресение Христа, безсмертие души и ее вечная участь, - из умозрительного, из сообщаемого книжным знанием вдруг становится совершенно несомненным личным ощущением, фактом личного духовного опыта, более явным для человека, чем его чувственные ощущения в данный момент. Ты вдруг познаешь, например, что Христос воистину воскрес, как будто бы Он стоял перед тобою, как перед Фомой, хотя, повторю, видения ты не видишь. Ты находишься не на Небе, а на земле и в обычном сознании, но факт Воскресения для тебя в этот момент более реален, чем то, что ты, положим, стоишь сейчас в храме на пасхальной службе. Как ты это знаешь - невозможно рассказать. Если переживал уже - вспомнишь, если нет, то узнаешь потом. Переживание это почти всегда связано с Крестом Христовым и Воскресением, хотя бы косвенно. В обычном состоянии рассудочными выкладками тайну нашего Искупления объяснить невозможно. По человеческой логике в смерти Сына Божия за грехи людей нет ни милости, ни справедливости. По ней грешники не стоят крови Воплотившегося Бога, они стоят своей смерти - и пусть умирают. По ней же Отец Небесный поступает жестоко, посылая Сына Своего на Крест. Но не смущай своей веры этими логичными и неизбежными сомнениями. Тайну Креста не одолеть рассудком, ее можно только пережить особым духовным опытом. Это и бывает в момент обращения. Почему мы и говорим, что человек обращается именно ко Христу, а не к Богу вообще. Он умер за меня и воскрес, чтобы и я воскрес, - для холодного ума эти слова ледяные. Но для сердца в тот момент... О, это уже не просто слова! Состояние такого вознесенного, открытого духа можно кратко и очень условно пояснить двумя чертами. Одновременно человек чувствует неимоверное обличение в совести, ощущает свою нравственную нечистоту и недостоинство, и в то же самое время столь же ясно переживает милость Божию, любовь Божию к себе - такому отвратительному грешнику. Как могут сочетаться эти два чувства, казалось бы взаимоисключающие друг друга - опять же неизъяснимая тайна. Впрочем, это та же тайна Искупления, но осмотренная как бы с другой стороны, с человеческой. Случается, что в сновидениях человек видит какой-то особенный свет, или ему являются кто-либо из святых, Божия Матерь или даже Сам Господь. Нередко повторяется история емаусских путников: Божественный Посетитель воспринимается как бы под другим именем, в ином образе, но потом, открыв Себя, без единого слова наполняет душу небывалым умилением и уходит тут же, не оставляя даже в памяти какого-либо зрительного образа для воспоминания. Человек просыпается в слезах, говоря: так это был Ты! - и не может описать даже самому себе внешнего вида Посетителя.
Обращение блаженного Августина
Для пояснения всего сказанного выслушаем рассказ блаженного Августина о своем обращении, которое он подробно описывает в своей известной книге "Исповедь". Блаженный Августин родился в 354 году, был с детства знаком с христианской верой, но образование и воспитание получил языческое. Он увлекался всякими развлечениями света, но имея глубокий ум и горячее сердце, искал истинную мудрость и смысл жизни. Одно время он находился под влиянием учения еретиков - манихеев, но вскоре начал понимать их заблуждения. Тогда же он встретился со святым Амвросием, епископом Медиоланским, и многому научился из его проповедей. Умом и сердцем Августин уже видел, что учение Христово истинно, но узы старой, светской жизни еще держали его. И вот однажды некий знакомый рассказал Августину и его другу Алипию о жизни и подвижничестве недавно почившего египетского пустынника Антония, которого Святая Церковь именует Великим и почитает как основателя египетского монашества. Рассказ произвел на друзей глубокое впечатление. Вот что пишет о своих дальнейших переживаниях блаженный Августин, обращая речь ко Господу: "Вне себя от жгучего стыда угрызался я во время рассказа. Беседа окончилась... Чего только не наговорил я себе! Какими мыслями не бичевал душу свою, чтобы она согласилась на мои попытки идти за Тобой! Она сопротивлялась, отрекалась и не извиняла себя... Как смерти боялась она, что ее вытянут из русла привычной жизни, в которой она зачахла до смерти... Кидаюсь я к Алипию и в смятении ума кричу: "Что же это с нами? Ты слышал? поднимаются неучи и восхищают Царство Небесное, а мы вот с нашей бездушной наукой валяемся в плотской грязи!"... В своей сердечной смуте кинулся я в сад, где в жаркой схватке, в которой я схватился с собой, никто не помешал бы до самого конца ее... Я безумствовал, чтобы войти в разум, и умирал, чтобы жить; я знал, в каком я зле, и не знал, какое благо уже вот-вот ждет меня... Душа моя глухо стонала, негодуя неистовым негодованием на то, что я не шел на союз с Тобой, Господи... Глубокое размышление извлекло из тайных пропастей и собрало "пред очами сердца моего" всю нищету мою. И страшная буря во мне разразилась ливнем слез... Не помню, как упал я под какой-то смоковницей и дал волю слезам: они потоками лились из глаз моих - угодная жертва Тебе... "Доколе, Господи, гнев Твой! Не поминай старых грехов наших!" Я чувствовал, что я в плену у них, и жаловался, и вопил: "...Почему не сейчас? Почему этот час не покончит с мерзостью моей?" Так говорил я и плакал в горьком сердечном сокрушении. И вот слышу я голос из соседнего дома, не знаю, будто мальчика или девочки, часто повторяющий нараспев: "Возьми, читай! Возьми, читай!"... Нигде не доводилось мне это слышать. Подавив рыдания, я встал, истолковывая эти слова, как Божественное веление мне: открыть книгу и прочесть первую главу, которая мне попадется... Взволнованный, вернулся я на то место, где... уходя, оставил апостольские Послания. Я схватил их, открыл и в молчании прочел главу, первую попавшуюся мне на глаза: Будем вести себя благочинно, не предаваясь ни пированиям и пьянству, ни сладострастию и распутству, ни ссорам и зависти; но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа и попечения о плоти не превращайте в похоти (Рим. 13, 13-14)... После этого текста сердце мое залили свет и покой; исчез мрак моих сомнений" ("Исповедь", кн. VIII). С этого часа Августин решается стать христианином и начать новую жизнь.
Обращение ко Христу - поворот духа
Плод такого Божественного посещения души, заметный не только на примере блаженного Августина, всегда один и тот же: человек выслушивает ясно раздающийся в совести призыв: живи иначе! Хочешь достигнуть лишь слегка показанного тебе будущего блаженства - стань другим! И в этот момент каждому из нас легче всего от души воскликнуть: ей. Господи, непременно стану! Если бы только было нужно, человек в тот час бывает готов легко расстаться с жизнью, только бы не потерять навеки так близко ощущаемое милосердие Божие. Вот время совершить главный поворот в самом святилище своей души - в духе, принести обет верности Христу, засвидетельствовать пред Ним свое доброе произволение и укрепить оное Его силою и благодатью: Господи, паче жизни хочу и от всего сердца принимаю решение быть Тебе верным и повиноваться Тебе, только не оставь меня окаянного, но спаси! Такой момент может иметь блеклую земную аналогию. Православный человек прошлого века понял бы ее легко, надеюсь и ты поймешь. В школьной программе изучается роман Л. Н. Толстого "Война и мiр". Вспомни переживания Николая Ростова, когда юный кавалерист впервые видит перед строем своего Государя, слышит его краткую воодушевительную речь к войскам и ничего так не желает, как только умереть за него в бою. Это чувство свойственно не одному только Николаю, но и каждому православному русскому воину. Несомненно, и сам Толстой в юности, когда не был еще ни еретиком, ни злобным кощунником, неоднократно переживал такой подъем верности и любви к своему Государю и описал эти чувства с натуры. Так вот, теперь душа твоя увидела не земного Царя, а Небесного в том лишь самом малом отблеске Его вечной славы, который только способна выдержать. Царь возвестил ей, что началась для нее война - битва с грехом и диаволом, что Он, ее Полководец, желает увидеть душу верною и мужественною. Он обещает ей и награду - участие в триумфе Своей победы. Ради любви к Царю, ради этого будущего триумфа душа готова на любые скорби, труды и опасности, и рада бывает умереть за Него, чтобы только вечно жить с Ним. Потом с нею, несомненно, произойдет то же, что и с Николаем Ростовым в первом бою. Душа ощутит страх, боль, опасность, почти полное охлаждение своего первого чувства. Могут быть у нее измены и падения, за ними может прийти долгое отчаяние. Но и тогда воспоминание первого святого одушевления поднимет падшего, споткнувшегося духовного воина и подвигнет на новую битву. Даже апостол Петр пережил горечь падения, но разве смог бы он так быстро восстать через покаяние, если бы за час до своего отречения не обещал Господу положить за Него душу свою? Не нужно было делать этого при всех, не нужно было при этом надеяться только на свою храбрость и, конечно, нехорошо было сравнить себя с другими учениками: если и все соблазнятся, но не я (Мк. 14, 29). И все же в сердце своем нужно иметь такое святое, горячее расположение: за Тебя, Господи, готов в темницу и на смерть! Вот Иуда был настроен совсем иначе, потому и не смог принести покаяния и спастись от страшного греха своего, хотя и пожалел было о нем. Не знаю, доводилось ли уже или еще доведется тебе пережить все это: и предвоенный парад, и первый бой, и первые греховные раны, и лазарет покаяния, где подобно Царевнам-мученицам Ольге и Татьяне, тебя посетят дщери Царя Небесного: страх Божий и милость Его, и вернут тебя на передовую черту первой решимости. Ибо с этой черты, с этой первой решимости и начинается духовная жизнь христианина. По Божиему замыслу дух должен в нас господствовать, повелевая душою, а через нее и телом. Потому и восстановление падшего человека (если повторить все сказанное на языке прошлой главы) начинается обращением к Богу человеческого духа. В духе и происходит главная перемена: во-первых, ему открывается непосредственно Сам Бог в благодатном посещении, во-вторых, просыпается совесть и громко возвышает свой обличительный голос, в-третьих, возникает решимость (произволение) как-то действовать во славу Божию и ради своего спасения. Блаженна душа, вкусившая Божественную сладость и восставшая из глубины греховных дел, чувств и мыслей! Если ты узнаешь по своей собственной душе, о чем шел здесь разговор, если сам себя считаешь обратившимся ко Христу, то вот и для тебя началась невидимая брань под Его крестовой хоругвью против греха и диавола. Будь воином и помни, что христианин - имя героическое. Жизнь дается христианину для подвигов, а не для мелкого мещанского прозябания. За то и обещаны нам небесные награды. Не всем христианам довелось полагать души свои за Православного Царя земного, но все жители рая подвизались когда-то на земле за Царя Небесного. Не забудь, что наше обещание Господу верности имеет и свое богослужебное, церковное выражение. Это наши крещенские обеты. Мы отрицались от сатаны и сочетались Христу. Если человек крестится взрослым, то по смыслу таинства он должен прежде пережить обращение ко Христу или искать этого обращения, получая его в самом крещении. Иначе сказать, эти два момента - обращение и крещение - должны иметь самую прямую, непосредственную связь. Без обращения крещение бездейственно, оно остается лишь в каком-то потенциальном значении, если не сказать горше: прямо поругано. В таком же значении крещение действенно и для младенцев. Там тоже принесены обеты за них крестными восприемниками. Они за детей отрицались от сатаны и сочетавались Христу. И сила младенческого крещения также может быть отвергнута и поругана, если в свое время не подтвердится собственным обращением крещеного человека ко Господу. И подготовка взрослого ко крещению, и православное церковное воспитание ребенка лишь предваряют обращение и последствующую ему собственную духовную жизнь. Но без этого глубоко личного акта они могут потерять весь свой смысл.
А если обращения еще не было?Если ты не можешь узнать в своей душе описанных здесь переживаний, не торопись смущаться. Во-первых, невозможно заранее описать чувства другого человека. Особенности обращения для каждого будут своими. Главное, что непременно должно появиться в результате обращения, - это стремление жить далее по-христиански, решимость к этому полная, безоговорочная, не допускающая компромиссов, не планирующая путей к отступлению. Таких моментов решимости в жизни может быть несколько, и все они каким-то образом подкрепляются от Бога предощущением Его милости. Во-вторых, может случиться и так, что этот момент для тебя еще впереди. Взросление ребенка, превращение его в зрелого человека - дело долгое, непростое и для всякого протекающее по-своему. И тело, и душа, и дух у каждого становятся зрелыми к какому-то своему особенному сроку, не у всех одновременно. Может быть, ты просто пока ходишь со старшими в церковь, и просто собственная лень и обычные дела и увлечения подростков мешают тебе там бывать и молиться. Может быть, опытом ты еще и не знаешь, что такое тяжелые, мучительные сомнения в вере, что такое искушения от окружающих, стремящихся прямо или незаметно убить твою веру. Все это еще впереди. А пока вера и молитва составляют просто какую-то часть твоей жизни, среди других ее частей (и вероятно, не первую): учебы в школе, занятий по дому, игр с товарищами. Но сознание того, что вера - это не рядовая, а самая главная часть жизни, быть может, еще тебе неизвестно. В таком случае твоя еще неиспытанная вера - заслуга не твоя, а старших. Но снова повторим: настал уже или близок момент, когда веру тебе придется как бы вновь обрести, чтобы она стала твоею личною. Иначе - послушай внимательно! - вера твоя умрет. И так очень часто случается в наше время.Потерять веру - самое страшноеЗдесь стоит задуматься, даже если ты еще не переживал своего личного обращения к Богу. Представь себе, что очень скоро, через год, а то и раньше (а может, такое уже было) окружающие люди осмеют, например, в твоем присутствии молитву и пост, хождение в церковь и загробную жизнь, церковные таинства и жития святых. Они сделают это остроумно, смешно, не злобно, как бы даже участливо, а потому вроде бы убедительно. Могут и без насмешки столь же деликатно внушить тебе, что есть у нас дела более важные, чем церковность. И внутри тебя заговорит чей-то неведомый голос: а ведь и правда, если такие умные, веселые и добрые взрослые люди (да и почти все вокруг, кроме немногих близких) не живут по-церковному, а только признают Бога, то зачем и мне утруждаться? Не проще ли жить как все. И вот, выслушав этот голос, юноша или девушка берется устраивать жизнь свою самостоятельно в общих заданных рамках. Но только оставлением молитвы и прекращением посещения храма дело не кончается. Скоро после такого решения ты станешь своевольным, упрямым, недовольным, капризным, жестоким, насмешливым, подчеркнуто холодным к чужому горю, в особенности к тому самому горю, которое причинит близким перемена твоего характера. И все доброе, чему тебя учила церковная жизнь, ты бросишь и забудешь в один миг. Не страшно ли тебе такое? На старших можно не обратить внимания, переживут, им не впервые. Но отрезать от своей души столько добрых впечатлений, потерять доверие очень немногих, но близких и достойных людей в обмен на расположение к тебе людей пустых или вовсе чуждых - стоит ли идти на это? Припомни, как случалось, молитва твоя, еще детская, была услышана. Припомни, как Господь помогал тебе, исполняя даже детские, вроде бы несерьезные прошения. Как светло было и на душе, и в храме! Ты ведь чувствовал, что Бог рядом и слышит тебя, что Он всегда поможет тебе в трудную минуту. А каково все это потерять! Помнишь сказку Андерсена про снежную королеву? Ведь она не только для детей написана. Это для тех взрослых, которым уже попал осколок дьявольского зеркала и в сердце, и в глаз, которые посидели в царстве льда, складывая из своих ледяных мыслей слово "вечность", - и конечно, не имели ни малейшего успеха в этом занятии. Но потом молитвенные слезы (сначала сестрины, материны, а потом и свои) растопили у них сердечную льдину, промыли глаза, и в одно мгновение слово "вечность" сложилось само собою. Вернувшись из ледяного дворца домой, они прочли в бабушкином Евангелии слова Христовы: Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное (Мф. 18,3). Вот таким-то детям хорошо и вовремя читать такие сказки. Они узнают самих себя. Но посмотри, какое это редкое счастье - обращение в самых ледяных чертогах мipa сего, ненавидящего Господа. Сколько юных сердец, окаменевши по безпечности, не оттаяли уже никогда! Найдется ли такая Герда, которая пойдет извлекать тебя из этой холодной мрачной глубины и у которой хватит слез растопить твое сердце! А даже если такая душа на свете найдется, будет ли толк от ее трудов и слез, которые ты будешь отвергать спокойно и жестоко? Не вы, а мы - видим этих матерей, все глаза проплакавших о своих детях. Видим и то, как эти дети постоянно швыряют в эти горячие сердца свои грязные льдышки. Приди когда-нибудь, если будет возможность, к часовне блаженной Ксении в Петербурге на Смоленском кладбище. Лучше в будний день и еще до открытия, пока нет ни шума, ни очереди у свечного ящика. Посмотри на людей, которых там застанешь. Наверняка ты встретишь там такую же Герду, борющуюся за чужую по духу и родную по крови душу. Сильна ее молитва, а у самой блаженной Ксении еще сильнее, но растопят ли они вместе этот айсберг в чьем-то сердце - не знаю... Как нетрудно сломать, испортить любую вещь - всегда проще, чем ее сделать. А осквернить, опоганить собственную душу - гораздо легче. Как же трудно потом восстановить ее! Если сказанное западет тебе на еще живое, теплое сердечко, то прошу тебя, помолись Господу и попроси, чтобы помог тебе сохранить его таким, чтобы сделал сердце твое еще и преданным, и любящим, чтобы даровал, укрепил, сохранил твою веру, чтобы поддержал ее Своею благодатью. Помолись просто своими словами, как уж получится, лишь бы искренне и горячо. Бог непременно услышит и ответит тебе в подходящее время. Каков будет этот ответ - знает пока только Он, а вскоре узнаешь и ты. И тогда все сказанное здесь станет тебе яснее и нагляднее.Необходимые предостереженияТеперь необходимо сделать тебе целый ряд важных предупреждений, касательно любых духовных переживаний. Здесь прошу твоего особенного внимания, чтобы все сказанное в этой главе, будучи неправильно понято, не принесло бы тебе вреда вместо пользы. Свое обращение ко Господу необходимо закрепить говением, исповедью и причащением. Надеюсь, что подготовка к исповеди и причащению для тебя уже не новость, ты и сам знаешь, что нужно для этого делать. Но в этот раз все должно пройти с гораздо большим духовным подъемом, чем обычно. Эта исповедь и причащение будут как бы началом исполнения твоего обета верности, данного Господу. Имей в виду, что внутренний мip человека очень сложен. Духовное с душевным тесно связано, и мы не всегда можем разобраться в своих переживаниях и ощущениях: душевные они или духовные, от нас ли самих, от Бога или от бесов происходят. Помни, что диавол не дремлет, ищет твоей погибели. И фантазия у него очень богатая: и во сне и наяву может так закружить наше воображение, что мы и не отличим его картинок от благодатного видения. Чтобы этого не случилось, прими такие меры. Прежде всего, хорошенько запомни и затверди себе: даже если бы встретился ты лицом к лицу с Самим Господом, побеседовал с Ним, это вовсе не значит, что ты уже спасен и попадешь в рай. Ты ощутил Божественную благодать - помни, что практически все обратившиеся ко Христу принимали ее, а потом некоторые из них вновь отпадали от веры и церкви. Чем ты лучше других? Ничем. Ты в той же самой опасности вечной погибели, что и прежде, только видишь путь истины и имеешь надежду на спасение. Но все это еще не в твоих руках. Иногда благодать, вызывающую обращение ко Христу, именуют предваряющей в том смысле, что ею Бог лишь совне касается нашего сердца. Спасение же наше совершается лишь тогда, когда благодать станет нашим собственным достоянием, когда наша душа станет настолько чиста и светла, чтобы обладать ею. Но и живущая в такой чистой душе благодать не принуждает свободного произволения человека. Даже такой почти святой человек имеет возможность отпасть от благодати и навеки погибнуть. Пока живем на земле, никуда не исчезает опасность ада. Предваряющая благодать подается и вне Православной Церкви. И там случаются очень горячие обращения к вере во Христа. А вот что будет дальше? Ведь нужна правильная духовная жизнь, нужно очищение сердца от страстей. Это целая наука, правильно понимаемая и хранимая лишь в Православии. Если бы дело кончалось только обращением ко Христу, в рай никто бы и не попал. Диавол всячески старается прельстить обратившегося к Богу. Одним он внушает, что все уже сделано, спасение наше уже при нас, нужно только не сделать каких-то страшных преступлений и все будет хорошо. Таково прельщение многих протестантов. У других враг разжигает желание почаще повторять счастливые, восторженные чувства своего обращения. Люди так желают этих духовных восторгов, не очистив сердце от страстей, что пытаются вызывать их искусственно с помощью разгоряченного воображения. И диавол охотно рисует им всевозможные живописные картины, являясь регулярно в виде разных святых, Божией Матери или Самого Христа, беседует с доверившимися ему подолгу, ублажает их, подает им чисто душевные утешения вместо духовных. И человек, полагая себя близким другом Божиим, впадает в страшную гордость и самомнение. Православные Отцы такое состояние называют прелестью. Такова по большей части мистика католиков и некоторых из наиболее "духовных" протестантов. Что же касается нашего обращения, то первые переживания, скорее всего, от Бога. Врагу нет смысла способствовать нашему выходу из чисто плотских и душевных ощущений, ему незачем показывать нам духовный мip. Когда же по милости Божией и мы коснулись впервые предметов духовных, тут-то он и старается перехватить инициативу и всю духовную нашу жизнь подчинить себе. Это подобно тому, как до пришествия в мip Иисуса Христа не было сколько-нибудь заметных личностей, выдававших себя за Мессию. После же Его пришествия такие появляются чуть ли не каждый век, а в наши дни этих самозванцев живет и действует несколько человек одновременно. Одни называют себя христами, другие утешителями (ссылаясь на иного Утешителя - Духа Святого, о Котором предсказывал Христос), есть и такая дама, которая ощущает в себе две души: и Христа, и Богородицы. Эти личности даже внешность свою подделывают под узнаваемые на иконах изображения. На самом-то деле, если вдуматься, все это обилие лжехристов должно убеждать нормального человека в том, что единственно истинным из них мог быть только Первый - Иисус Христос, а все остальные - лишь диавольские, актерские подделки под Него. Вот и наши духовные ощущения первый раз были настоящими, но если мы будем невнимательны, горды, духовно-сластолюбивы, если не придем к глубокому покаянию, то рискуем оказаться в том или ином состоянии прелести, ложной духовности. Вот почему так важна после обращения подробная, прочувствованная исповедь и вовсе неуместны после него самоуспокоенность и кичение в сердце. Итак, осознав и запомнив, что благодатным посещением нельзя гордиться, ни в коем случае не ищи такого же переживания вторично, не проси об этом Господа в молитве. Если действительно благодать посетила тебя, то верный признак этого - ощущение собственной нечистоты, отвратительной, мерзкой, совершенно чуждой тому свету, благу и теплу, которые пришли к душе совне. Возникает и спасительный страх за свою вечную участь. Это признаки добрые. Но о них нельзя позабыть, оставляя в памяти лишь утешение. Духовная радость, подаваемая нам Христом в момент обращения, не есть Его главная цель. Ему важно пробудить нашу совесть, чтобы мы стали на Его сторону своим произволением и дальше стремились бы идти к Нему. Не ищи же "хорошего настроения", а добивайся именно поворота произволения. "Хорошее настроение" без очищения души бесы создадут тебе запросто, только бы ты не думал о покаянии и воображал себя духовным. Между тем покаяние и благодушное терпение в этой жизни скорбей как наказаний за грехи, - вот что необходимо душам нашим больше чем всякие утешения, в том числе духовные. Для утешений нам отведена целая вечность, а для скорбей лишь краткое земное странствие. Во избежание тонкого и незаметного надмения, не спеши рассказывать о своих духовных ощущениях никому, даже самому близкому человеку. Духовнику же следует рассказать о самом факте обращения и, конечно, ответить на его вопросы. Есть такие тайники духа, куда кроме Бога никого пускать не нужно. Храни воспоминание своего обращения всю жизнь, как невеста во все время разлуки с женихом хранит его портрет в самом сокровенном месте. Никогда не забывай, к чему обязывает нас такое Божественное посещение. Став старше. Бог даст, прочтешь книги православных Отцов-мистиков: Григория Богослова, Макария Египетского, Симеона Нового Богослова, Максима Исповедника, Григория Паламы. Сравнив их писания со своим духовным опытом, ты узнаешь в себе лишь малую часть того, что пережили они. Их опыт духовных откровений и созерцаний неизмеримо богаче нашего с тобою. И все они предупредят тебя об опасностях диавольского обмана и прельщения, все дружно будут говорить о необходимости покаяния и очищения сердца.Самоощущение христианина