Митрополит Сурожский Антоний. Труды

было оскорбительным и кощунственным, оно было невыносимо, потому что великий,

пренебесный и победоносный Бог, Которого они представляли и Которого с такой

красотой и силой описывали, например, друзья Иова (Иов4—5, 11, 25), этот

Бог является им пораженным, беззащитным, уязвимым, побежденным и поэтому

достойным презрения. И вместе с тем в Нем мы обнаруживаем предельное величие,

потому что во всем этом— в Его видимом поражении— видим победу

любви: любви, которая, дойдя до предела— до последней возможности или

даже сверх всякой возможности, если мы имеем в виду себя самих,— остаетсянепобежденной и побеждающей. Никто не отнимает у Меня жизни— говоритХристос— Я отдаю ее свободно (Ин10:18). Нет большей любви, как есликто положит душу свою за друзей своих (Ин15:13). Видимое поражение, совершеннаяпобеда любви, испытанная до последнего предела.Этого человека— Иисуса Христа— мы тоже возносим на алтарь. Онтакже является для нас мерой всех вещей. Но Он— совсем не тот жалкийидол, которому безбожный мир призывает нас поклоняться и приносить в жертвусамих себя и других. Поэтому мы, христиане, можем пойти на открытую встречу сневерующими, с теми, кто находится в поиске, и с теми, кто еще ничего не ищет,и место нашей встречи— образ человека. Но мы должны быть готовыутверждать, что человек— больше того, каким его представляет воображениеневерующего. Наше представление о человеке гораздо более величественное, чемпредставление тех, кто стремится сделать человека максимально большим вдвумерном мире, из которого Бог исключен. И вместе с тем именно в этойточке— в видении человека— мы можем встретиться со всеми теми, ктонастаивает, что человек имеет право быть великим и быть предметом поклонения,потому что мы поклоняемся Тому, Кто— Человек: мы склоняемся перед Ним, Он—наш Бог.И теперь я подхожу ко второму пункту этого размышления. Насколько далеко мыможем идти в переживании окончательной, всецелой, безусловной солидарности стеми, кто отрицает существование самой возможности этого измерения величия иглубины? В свое время апостол Павел, говоря об иудеях, был готов на отлучениеот лица Божия, если бы через это мог быть спасен весь народ Божий(Рим9:3). Не можем ли мы пойти еще дальше и вместе со Христом, а непротив Него, вместе с Богом, а не против Него сказать: «Пусть наша жизнь будетвыкупом за жизнь мира»? И когда я говорю «жизнь мира», я не имею в видувременное существование, но всеобщую судьбу человечества. Можем ли мы достичьтакой готовности, чтобы взять на себя предельный риск солидарности: или вместебыть спасенными, или вместе все потерять? У христианина не может быть иногоподхода к вещам, кроме Христова: Бога, открывшегося во Христе внутричеловеческой истории, внутри становления, трагедии и славы человеческой судьбы.И поэтому давайте посмотрим, что это за солидарность, которую Бог во Христепроявляет по отношению к людям.Эта солидарность проявилась уже в момент творения, когда Бог призвал все