Беседы на Книгу Бытия
6. Кто может достойно восхвалить точность божественнаго Писания? Вот оно и здесь словами: и виде Бог вся, елика сотвори, заграждает уста всем, кто только впоследствии решился бы противоречить. И виде, говорит, Бог вся, елика сотвори: и се добра зело. И бысть вечер, и бысть утро, день шестый. Как о каждой из созидаемых вещей (Писание) говорило: и виде, Бог, яко добро, так и теперь, когда совершилось все и окончены дела шестого дня, когда уже создан и тот, кто долженствовал пользоваться всеми тварями, говорит оно: и виде Бог вся, елика сотвори: и се добра зело. Смотри, как оно, обняв все твари в одном этом слове: вся, каждой из них сообщает похвалу. Даже не удовольствовалось словом вся, но прибавило: елика сотвори; да и здесь еще не остановилось, но говорит: и се добра, и: зело добра, то есть, совершенно хорошо. Итак, когда Господь, приведший из небытия в бытие, назвал свои создания добрыми, то кто дерзнет, хотя бы преисполнен был безумнаго самомнения, раскрыть уста и противоречить сказанному Богом? Так как в видимой природе создан не только свет, но и тьма, противоположная свету, не только день, но и ночь, противоположная дню, а между произрастаниями земли не только полезныя травы, но и вредныя, и деревья не только плодоносныя, но и безплодныя, и животныя не только кроткия, но и дикия и лютая, и между (животными), порожденными водою, не только рыбы, но и киты и другие морские звери, и на земле не только обитаемыя места, но и необитаемыя, не только ровныя поля, но горы и дебри, и между птицами не только ручныя и годныя нам в пищу, но хищныя и нечистая, наприм.
Писание, заграждая, так сказать, уста всем, дерзающим судить неблагонамеренно, по создании всего в шестой день говорит: и виде Бог вся, елика сотвори: се добра зело.
Хотя мы, по слабости нашего ума, и не знаем употребления (некоторых) тварей, однакож (должны веровать, что) Бог все произвел по Своей премудрости и высокому человеколюбию.
7. И бысть, говорит (Моисей), вечер, и бысть утро, день шестый. С концем шестого дня положил Он конец и созданию всех тварей; потому и прибавил: и совершишася небо и земля, и все украшение их (Быт. II, 2). Смотри, как божественное Писание избегает ненужнаго и излишняго. Упомянув о главнейших стихиях, оно уже не говорит в частности о прочем; сказав: и совершишася небо и земля, говорит: и все украшение их, и этим обозначает все, что на земле и что на небе. украшение земли есть то, что произошло из нея - произрастание трав, произведение плодов, плоды дерев, и все прочее, чем Творец украсил ее. Равно и украшение неба составляют: солнце, луна, разнообразныя звезды, и все находящияся среди (их) создания. Поэтому божественное Писание, упомянув о небе и о земле, этими стихиями обняло все творение. И соверши, говорит, Бог в день, шестый дела своя, яже сотвори (ст. 2). Смотри, как оно и раз и другой повторяет одно и то же, чтобы мы знали, что все дела творения продолжались до шестого дня: соверши, говорит, Бог в день, шестый дела своя, яже сотвори: и почи в день седьмый от всех дел своих яже сотвори, яже сотвори. Что значит: и почи в день, седьмый от всех дел своих яже сотвори? Замечай, как по-человечески и с каким снисхождением к нам говорит о всем божественное Писание: иначе бы нам не понять ни одного слова его, если бы оно не удостоило нас такого снисхождения. И почи, говорит в день седьмый от всех дел своих, яже сотвори, то есть перестал творить и приводить из небытия в бытие. Все, что нужно было, уже произвел; создал и того, кто имел пользоваться этими тварями. И благослови, говорит, Бог день седьмый и освяти его: яко в той почи от всех дел своих, яже начать Бог творити (ст. 3). Так как Он уже не стал более творить, и все, что только восхотел, по своему человеколюбию произвел своим повелением и в шестой день положил конец творению, в седьмой же не хотел произвести ничего другого, потому что уже совершилось все, что только Он хотел, то, дабы и этот день имел некоторое преимущество и не казался менее важным из-за того, что в течение его ничего не создано, (Бог) удостоивает его благословения: И благослови, говорит, Бог день седьмый и освяти его. Что же? Ужели прочие (дни) не были благословлены? Конечно; говорит; но для них вместо всякаго благословения довольно было того, что в каждый из них созданы твари. Потому (Писание) и не сказало об них: благослови, а сказало это только о седьмом дне, и присовокупило еще: и освяти его. Что значить: и освяти его? Отделил его. Потом, чтобы показать нам и причину, по которой сказано: и освяти его, божественное Писание прибавляет: яко в той почи от всех дел своих, яже начать Бог творити. Вот уже здесь, в самом начале (бытия мира), Бог гадательно предлагает нам учение о том, чтобы мы один день в круге седмицы весь посвящали и отделяли на дела духовныя. Для этого Господь, совершив все дела Свои в шесть дней, удостоил седьмой день благословения и освятил, яко почи в той ночи от всех дел своих, яже начать творити. Но здесь, вижу я, опять открывается нам безпредельное море мыслей, и желаю не пройти его без внимания, но - сделать и вас участниками этого духовнаго богатства. Какой же здесь возникает у нас вопрос? (Вот какой): божественное Писание здесь показывает, что Бога почил от дел своих, а в Евангелии Христос говорит: Отец мой доселе делает, и Аз делаю (Иоан. V, 2): при снесении этих изречений не представляется ли какого-нибудь противоречия в них? Да не будет: в словах божественнаго Писания нет никакого противоречия. Когда Писание здесь говорит: яко почи Бог от дел своих, то этим научает нас, что Он перестал в седьмой день творить и производить из небытия в бытие; а когда Христос говорит: Отец мой доселе делает, и Аз делаю, то этим указывает вам на непрерывный Его промысл, и деланием называет сохранение существующаго, дарование ему продолжения (в бытии) и управление им во все время. В противном случае, как могла бы существовать вселенная, когда бы верховная рука не управляла и не распоряжалась всем видимым и человеческим родом? И если кто захочет благонамеренно разсмотреть в подробности все, что каждый день совершается на вашу пользу Творцем вселенной, тот откроет бездну человеколюбия. В самом деле, какое соображение, какой ум в состоянии постигнуть неизреченную благость, которую (Бог) являет человеческому роду, повелевая солнцу сиять злыя и благия, и посылая дождь на праведныя и неправедныя (Матф. V, 45), и подавая нам обилие во всем прочем? Может быть, мы простерли слово далее надлежащаго; сделали это однако не напрасно и не без цели, но, для того, чтобы непришедшие сюда узнали чрез вас, какой ущерб причинили они себе, из-за телесной пищи лишив себя. духовнаго наставления. Впрочем, чтобы не увеличить их скорби, вы покажите к ним братскую любовь, передав им наши слова: это действительно послужит свидетельством искренней любви. Если поступающие так с чувственными яствами и сберегающие для своих знаемых то, что было подано на стол, ее показывают этим весьма великую любовь, тем более такой образ действия относительно духовных предметов доставит нам большую похвалу; да и польза нам будет от этого. Кто старается научить ближняго, тот не столько благодетельствует ему, сколько приготовляет себе самому великую награду и приобретает двоякий плод: получает от Бога большее воздаяние, и сам вспоминает и возобновляет в памяти сказанное, когда старается передать это ближнему.
8. Размышляя о такой пользе вашей, не откажите вашим братьям, но пусть ныне же они узнают от вас то, что нами сказано. А чтобы им впредь не быть вам обязанными таким наставлением, влеките их к нам, внушая им, что принятие телесной пищи нисколько не препятствует духовному наставлению, что всякое время нужно считать удобным для духовнаго собеседования. Если тщательно разсмотреть, то мы можем, и оставаясь дома, как после так, и прежде обеда, взяв в руки божественныя книги, получать от них пользу, и доставлять душе духовную пищу. Как тело нуждается в чувственной пище, так и душа требует ежедневнаго наставления и пищи духовной, дабы, укрепляясь ею, могла противиться возстаниям плоти и выдерживать постоянную брань, которая нам угрожает и делает душу нашу пленницею, если мы, хотя на короткое время, захотим предаться безпечности. Поэтому и пророк Давид назвал блаженным того, кто в законе Господнем поучается день и нощь (Псал. I, 2). И блаженный Моисей, наставляя народ иудейский, говорит: когда ясти будеши и пити, и насытишися, помяни Господа Бога твоего (Втор. VIII, 10). Видишь, как тогда особенно, т.е. по принятии пищи, должны мы предлагать себе духовную снедь, чтобы душа после насыщения телесною пищею, вознерадев, не впала в погибель и не дала места козням диавола, который во всякое время старается нанести нам смертельный удар. Тот же. пророк в другом месте сказал: лежа и востая, поминайте Господа Бога вашего (Втор. VI, 7). Видишь, что ни в какое время не следует нам изгонять из своей души это памятование (о Боге), но твердо хранить в совести, быть в постоянной бдительности и никогда не давать себе покоя, но, зная ярость врага нашего, трезвиться и бодрствовать, заграждать ему все входы, и никогда не пренебрегать духовною пищею. В этом ваше спасение, в этом духовное богатство, в этом безопасность. Если так станем каждовременно ограждать себя и чтением, и слушанием, и духовным собеседованием, то в состоянии будем и сами сделаться неодолимыми, и козни лукаваго демона сделать безуспешными, и получить царство небесное, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Беседа XI. О том, что нужно прилагать великое старание о добродетели и подражать святым, которые, будучи одного с нами естества, с усердием творили ее
1. Знаю, что в предшествовавшие дни я занимал ваш ум глубокими размышлениями; поэтому сегодня хочу предложить вам более легкое поучение. Как тело, изнуренное постом, нуждается в некотором отдыхе, чтобы могло потом с живою ревностно опять выступить на подвиги поста, так и душа требует отдохновения и успокоения. Не всегда нужно напрягать ее, не всегда и послаблять ей; но иногда делать одно, а иногда другое, и таким образом управлять и состоянием души, и вожделениями плоти. Всегдашний напряженный труд производит изнурение и изнеможение, а постоянное послабление ведет к безпечности. Это бывает, как всякому известно, и с душою и с телом. Поэтому мера во всем - прекрасное дело. Этому-то научает нас Бог всяческих и самыми творениями, которые Он создал для нашего существования. Чтобы в этом увериться вам, возьмем в разсмотрение день и ночь, то есть свет и мрак. Назначив человеку день для делания, а мрак ночи для успокоения и отдохновения от трудов, (Бог) обоим им положил меру и пределы, чтобы все мы могли получать от них пользу. А что свет дневной есть время делания, послушай Давида, который говорит: изыдет человек на дело свое, и на делание свое до вечера (Псал. CIII, 23). И хорошо сказал: до вечера, потому что с наступлением вечера свет удаляется, а приходит темнота и усыпляет, человеческую природу, успокоивает утрудившееся тело, утишает все чувства и, как добрая кормилица, своей заботливостию всем членам дает свободу от трудов и изнурительных занятий. Когда же мера ночи исполнится, появляется свет, и, пробудив человека, делает его способным свежими чувствами воспринимать солнечные лучи, и с новым и горячим усердием приступать к обычным делам. Тоже можно видеть и в последовательности времен года: после зимы наступает весна, а за летом следует осень, чтобы переменою в растворении воздуха тела наши освежались, чтобы и не разстроивались чрезмерно сжимаемыя холодом, и не ослабевали сильно согреваемыя зноем; поэтому (Бог) заставляет нас к зиме приучаться осенью, а к лету весною. Вообще кто захочет смотреть на все разсудительно, тот во всех творениях найдет порядок и соразмерность, и убедится, что ничего не создано без причины и без цели. Тоже можно видеть и на растениях, произрастающих из земли. Земля не все производит в одно время, и не всякое время удобно к возделыванию ея произрастаний: наученный данною Богом мудростию, земледелец знает удобное время и понимает, когда посеять семена, когда посадить в землю деревья и виноград, когда острить серп для жатвы, когда собирать виноград и срезывать кисти, и в какое время собирать плод с маслины. Словом, если захочешь разсматривать все это подробно, то найдешь, что и у земледельцев много мудрости. И это можно видеть не на земле только, но и на море. Здесь увидишь другого рода дивную мудрость: кормчий знает, когда спустить корабль на воду, когда вывести его из пристани, когда плыть по морю. У этих-то особенно людей можно видеть, сколько смысла вложила в человеческую природу премудрость Божия. Не так хорошо знают повороты путешествующие по большим дорогам, как эти (мореходы) умеют верно держать путь по водам. Потому и Писание, изумляясь чрезмерной премудрости Божией, говорит: Давший в мори путь и в воде стезю крепкую (Прем. XIV, 3). Какой человеческий ум в состоянии, постигнуть это? Такое же разумное устроение найдешь и в том, что касается принятия людьми пищи: на каждое время и на каждую пору года Господь дал нам различную пищу, и земля, как добрая кормилица, приносит нам Дары свои, повинуясь велению Создателя.
2. Но чтобы не слишком распространять это слово, вы, Как разумные люди, можете сами сообразить и все прочее: даждь, сказано, премудрому вину, и премудрейший будет (Притч, IX, 9). Не на нашей только пище это можно видеть, но и на пище безсловесных. И из других многих вещей можете, если захотите, узнать чрез изследование неизреченную премудрость и безмерную благость высочайшаго Художника-Бога, узнать то, что все твари созданы с некоторою разумною целию. Таково же найдем мы и установление для нас св. четыредесятницы. Как на больших дорогах есть постоялые дворы и гостинницы, в которых утомившиеся путники могут отдохнуть и успокоиться от трудов, чтобы потом опять продолжать путь; как на море есть берега и пристани, где мореходы, переплыв много волн и выдержав напоры ветров, могут несколько отдохнуть, чтобы потом опять зачать плавание, - так и в настоящее время св. четыредесятницы вступившим на путь поста Господь даровал эти два дня в седмице, как бы постоялые домы и гостинницы, как бы берега и пристани, для краткаго отдохновения, чтобы совершающие это доброе и спасительное путешествие, и тело успокоив несколько от трудов поста, и душу ободрив, опять, по прошествии этих двух дней, с усердием вступали на тот же путь. Вот и мы, так как ныне день отдохновения, попросим вашу любовь заботливо хранить приобретенные вами от поста плоды, дабы, отдохнув несколько, вам прибавить новые плоды к прежним, и таким образом мало по малу собрав великую прибыль, сретить день Господень, и ввести в пристань св. праздника полным духовный свой корабль. Если все создания Господни, как показало наше слово и как свидетельствует опыт, совершены с разумною целию, для удовлетворения необходимой потребности, то и наши дела должны быть совершаемы не просто и не напрасно, но с пользою для нашего спасения. И занимающиеся мирскими делами никогда не решатся приступить к делу, пока не увидят выгоды от этого; тем более нам нужно поступать так и не проводить постныя седмицы небрежно, но вопрошать свою совесть, испытывать ум и смотреть, что хорошо сделано нами в ту, что в другую неделю, какое приобретение мы получили в следующую, какую из своих страстей исправили. Если мы не будем так устроять себя и прилагать такое попечение о своей душе, то не будет нам никакой пользы от поста и неядения, особенно, когда окажемся хуже и тех, которые прилагают такое старание о собрании денег. Смотри, каждый из этих людей употребляет всю бдительность, как бы всякий день прибавить что-либо к прежнему, и никогда не насыщается, но чем более умножается у него имение, тем более усиливается и рвение и усердие. Итак если люди выказывают такую бдительность там, где часто и старания бывают безплодны, и богатство причиняет великий вред спасению души, то не гораздо ли более должно поступать так здесь, где от усердия великая польза, несказанная награда, и безмерный прибыток? Там, кроме всего сказаннаго, большая неизвестность: приобретение имущества не нарочно, не только потому, что при наступлении смерти оно остается здесь и не приносит никакой пользы собиравшему его, но и потому, что он, за имущество остающееся здесь, должен (там) дать самый строгий отчет. Часто случается еще и то, что человек, собравший великое богатство, после многочисленных трудов, тяжких усилий и безпокойств, с наступлением, как бы бури какой, неблагоприятных обстоятельств, еще прежде смерти своей вдруг делается беднее самых бедных людей - и это приходится видеть каждый день. Но касательно духовнаго богатства ничего такого никогда не должно опасаться: оно твердо и неподвижно, и там, где особенно нуждаемся в нем, подает нам великую помощь.3. Итак, пока имеем время, умоляю, употребим на приобретение этого духовнаго богатства хотя столько же старания, сколько эти люди, и никогда не прекратим заботы о том, сделали ли мы что-нибудь доброе, прогнали ли от себя своею бдительностию какую-либо возмущавшую нас страсть, дабы, чувствуя одобрение своей совести, вкусить нам великое удовольствие. Дело не в том только, чтобы мы каждый день приходили сюда, постоянно слушали об одном и том же и во всю четыредесятницу постились. Если от постояннаго хождения сюда и увещания не приобретем ничего, и из постнаго времени не извлечем чего полезнаго для своей души, - все это не только не доставит нам никакой пользы, но и послужит к большему осуждению нашему, когда, при такой (о нас) заботливости (со стороны Церкви), мы останемся все такими же, - когда гневливый не сделается тихим, вспыльчивый не обратится к кротости, а завистливый не перейдет к доброжелательству, сребролюбец не оставит своей страсти и не расположит себя к подаянию милостыни и питанию бедных, распутный не сделается целомудренным, гоняющийся за суетною славою не научится презирать ее и искать истинной славы, не заботящийся о любви к ближнему не воспрянет и не приучит себя не только к тому, чтобы быть не хуже мытарей (аще бо, сказано, любите любящих вас, кую мзду имате? не и мытари ли тожде творят? Матф. V, 46), но и к такому состоянию души, чтобы кротко смотреть и на врагов и показывать к ним великую любовь.Мы, как поставленные (на степень учителей) благодатию Божиею, каждый день созываем вас, как духовных детей, в это училище, и предлагаем вам спасительное наставление, при чем не свои вымыслы сообщаем, но излагаем учение, дарованное нам от Господа в божественном Писании, - его мы открыто излагаем и постоянно внушаем. Итак, когда мы употребляем все старание и заботливость, и ежедневно ведем вас на путь добродетели, вы же будете оставаться в том же состоянии, то подумайте, какая будет и нам скорбь, какое и вам осуждение, чтобы не сказать больше? Конечно, нас освобождает от всякой ответственности то, что мы не опустили ничего потребнаго к вашему назиданию; однакож, так как мы заботимся о вашем спасении, то и не можем легко переносить (вашей безпечности). И учитель, когда не замечает в ученике никакого плода от своего старания, не мало скорбит и болезнует, видя, что напрасно трудится.4. Это говорю теперь не для того, чтобы опечалить вашу любовь, но чтобы возбудить и расположить вас не изнурять только тело постом и не проводить дни св. четыредесятницы напрасно и без пользы. И что говорю -дни св. четыредесятницы, когда нам нельзя ни одного дня, по возможности во всю нашу жизнь, проводить так, чтобы в течение его не приобресть себе духовнаго плода - или молитвою, или исповеданием, или милостынею, или каким-нибудь другим духовным делом? Если Павел, такой великий муж, слышавший те неизреченныя слова, коих никто не слыхал до сегодня, взывал о себе: во всяк день умираю, тако ми ваша похвала (1 Кор. XV, 31), научая нас, что он так часто подвергался опасностям за благочестие, что каждый день был близок к смерти и, чего не допускала природа (потому что мы все подлежим одной только смерти)И с больным телом бывает, что если врач многократно прикладывает лекарство, а больной не хочет выждать действия его, но сердясь и не терпя боли от приложеннаго врачем лекарства, отрывает его и не получает от него пользы, в таком случае никто из благомыслящих не станет упрекать врача, который с своей стороны сделал все. Так и здесь, мы, составив из духовнаго поучения врачество, предлагаем его вам; а затем будет уже ваше дело и потерпеть боль, и воспользоваться врачеством и, освободясь от болезни, возвратиться к истинному здравию. Тогда и сами вы получите великую пользу, и мы почувствуем не малую радость, видя, что бывшие прежде больными так скоро сделались здоровыми.Итак, каждый из вас, молю, если не хотел раньше, по крайней мере с этого времени старайся удалить из души своей ту страсть, о которой знает, что она тяготит его более других страстей, и действуя благочестивым размышлением, как бы духовным мечем, освобождай себя от этой страсти. Бог дал нам столько разума, что при нем можем, если захотим быть сколько-нибудь внимательными, одолеть каждую из возникающих в нас страстей. Для того благодать Духа и описала для нас жизнь и деятельность всех святых в божественном Писании, чтобы, узнав, как они, будучи одного с нами естества, совершили всякую добродетель, мы не ленились подвизаться в ней.5. Не одного ли с нами естества был блаженный Павел? Пламенею любовию к этому мужу; поэтому непрестанно обращаюсь к нему и, взирая на его душу, как на некий первообраз, удивляюсь в нем господству над страстями, высокому мужеству, пламенной любви к Богу и размышляю, как один человек по своему усердию приобрел всю совокупность добродетелей, а из нас никто не хочет сделать и малага добраго дела. Кто же спасет нас от неизбежнаго наказания, когда он был одной с нами природы, не чужд был тех же страстей и находился в таких трудных обстоятельствах, каждый день, так сказать, будучи влачим, терзаем и всенародно мучим противниками (евангельской) проповеди, которые часто, почитая его уже мертвым, тогда только, наконец, оставляли его, как бы приведши в исполнение убийственный свой замысел? А между нами, слабыми и столь нерадивыми, найдется ли кто такой, который бы являл такое величие добродетели? Но чтобы вам не из наших уст слышать о подвигах этого блаженнаго и о мужестве, какое он ежедневно показывал (в борьбе) за проповедь благочестия, надобно послушать, что он сам говорит. Когда он, по причине ложнаго об нем отзыва лжеапостолов, поставлен был в необходимость разсказывать о своих делах (а это для него было так тягостно и неприятно, что он отказывался и никогда не хотел объявлять о своих подвигах, напротив открыто называл себя хульником и гонителем), так, когда он увидел совершенную необходимость заградить уста обманщиков и несколько успокоить учеников, то, после многаго другого, вот как начал говорить: о немже аще дерзает кто, несмысленно глаголю, дерзаю и аз (2 Кор. XI, 21). Смотри, какая боголюбивая душа: не только дерзостию, но и безразсудством называет это дело, научая нас никогда не разглашать о своих делах без необходимости, когда никто не принуждает нас к тому, хотя бы и нашлись между нами сделавшие что-нибудь доброе. О немже, говорит он, аще дерзает кто, несмысленно глаголю, дерзаю и аз, то есть, так как я вижу совершенную необходимость, то и решаюсь осмелиться и сделать безразсудное дело. Евреи ли суть? и аз. Израильте ли суть? и аз. Семя Авраамле ли суть? и аз (22). Этим, говорит он, превозносятся: пусть же не думают, что нам недостает этого; и мы участвуем в тех же самых (преимуществах). Потом прибавил: служителие ли Христовы суть? Не в мудрости глаголю, паче аз (23).