Творения. Дневник
Гл. 6 , ст. 3—10. Ни едино ни в чем же дающе претыкание, да служение безпорочное будет, но во всем представляюще себе якоже Божия слуги, в терпении мнозе, в скорбех, в бедах, в теснотах, в ранах, в темницах, в нестроениих, в пгрудех, во бдениях, в пощениях, во очищении, в разуме, в долготерпении, в благости, в Дусе Свяпге, в любви нелицемерне, в словеси истины, в силе Божией, оружии правды десными и шуими, славою и безчестием, гаждением и благохвалением; яко лестцы, и истинни: яко незнаеми, и познаваеми: яко умирающе, и се, живи есмы: яко наказуеми, а не умерщвляемы: яко скорбяще, присно же радующеся: яко нищи, а многи богатяще: яко ничтоже имуще, а вся содержаще.
Чего не принесли апостолы Христовы в жертву верному служению Богу и спасению человеческому? Святой Апостол еще не все, конечно, высказал, что с ним было, но как много и того, что сказано. Стараясь верно и усердно служить Господу, апостолы в то же время заботились всеми мерами и о том, чтобы никому ни едино ни в чем же дать претыкание, да служение совершенно безпорочно будет. Яко лестцы, и истинни. Об Иисусе Христе, воплощенной Истине, фарисеи говорили, что Он льстит народы; говорили, конечно, люди то же и об апостолах, видя увлекательную приятность и силу их учения; между тем, по-видимому лестцы, они были в высшей мере истинны. Яко не знаеми, и познаваемы. Как люди простые, незнатные, апостолы не отличались мирскою известностию, а как апостолы Христа Спасителя, Живого Бога, как чудотворцы и проповедники чудной веры они познаваемы были всюду и всеми, так что имена их стали известны с течением времени во всех концах вселенной. А что важнее всего — они познаны были Богом, Который записал имена их на небесах в Книге жизни вечной. Яко умирающе, и се, живи есмы. Обстоятельства внешней жизни апостолов были, как сейчас сказал Апостол, так тесны, что они, можно сказать, умирали несколько раз, и сам Апостол говорит, что он был в смертех многащи. Однако ж при всех теснотах Промысл Божий поддерживал и внешнюю жизнь апостолов; допуская им страдать, Он не допускал им умирать: так что они, как бы умерщвляемые, оставались все-таки живы; главным же образом оставались живыми и животворящими по душе силою благодати и веры, обитавших обильно в избранных сосудах Божиих. Яко наказуемы, а не умерщвляеми. Апостол Павел в другом послании говорит о себе, что он трищи палицами биен был, единою каменми пометан был и многое другое. Господь попускал земным властям и народу наказывать Своих апостолов, но никогда — умерщвлять их прежде времени. Яко скорбяще, присно же радующеся. Какое сочетание, содружество скорби и радости! Апостолы были в терпении мнозе, в скорбех, в бедах, в теснотах, в ранах, в темницах, и между тем что же? Постоянно радовались: яко скорбяще, присно же радующеся. Вот как хорошо скорбеть и страдать за и для Христа. А посмотрите на светских людей: они по-видимому веселятся, живут во всяком просторе — и между тем что же? Постоянно недовольны сами собой и часто скучны во время самих удовольствий: вообще, можно сказать, они внутренно постоянно скорбят: яко нищи, а многи богатяще. Люди смотрели на апостолов как на нищих, и действительно, по примеру своего Учителя и Господа они не имели где главы подклонить; но бедные, нищие по понятию мира, они были в высшей степени богаты по понятию неба, тогда как богачи и славные мира были сущие бедняки по тому же понятию. По-видимому ничего не имея, потому что сокровище свое скрывали в душе своей, апостолы весьма многих обогащали своим духовным сокровищем, так что обогащенные ими сподоблялись Царства Небесного. Яко ничтоже имуще, и вся содержаще. По-видимому ничего не имея, апостолы имели все, можно сказать: небо и землю. По понятиям мира много или все имеют те, которые обладают множеством денег, земли, разного имущества, служащего не только к удобствам и пользе жизни земной, но и к разным удовольствиям ее. За деньги они могут все достать и все иметь. По понятию неба такие люди не имеют ничего, потому что кая польза человеку, аще приобрящет мир весь, душу же свою отщетит (Мф. 16, 26). А богачи мира почти неизбежно всегда пренебрегают душою своею, за которую нельзя дать никакого выкупа. Апостолы в смысле мирском не имели ничего, но в истинном смысле имели все: они приобрели себе на веки веков свою душу, все блага небесные и вечные; они имели в руках своих всю землю, потому что могли переставлять и горы ее с места на место, и повелевать ее стихиями. Слава силе Твоей, Господи! Слава и вам, апостоли святии, верные слуги Христа Бога нашего! Даруй и мне, Господи, незнатность, скорбь, нищету и к миру беспристрастие апостолов Твоих, чтобы и мне иметь их знаменитость, их радость, их богатство, их обладание всем нужным к моему счастью временному и вечному спасению.
Мая 9 дня 1856 года. — Прекрасно [21].
Мысли при чтении Апостольских деяний
Г л. 1. Господь Иисус сделал для людей все, чтобы уверить их в истине Своего Божественного происхождения и посланничества. Самое сильное доказательство Своего Божества представил Он в Своем воскресении из мертвых: яко не возможно бяше держиму быти Ему от смерти, как Жизни и Источнику живота для всех. Пострадав до смерти и воскресши, Он поставил Себя жива пред апостолами и после Воскресения во мнозех истинных, а не призрачных и ложных, знамениях, денъм и четыредесятъми являлся им и глаголя яже о Царствии Божии, которое Он проповедывал людям при жизни Своей до крестной смерти и в которое желал всех привлечь. Между этими знамениями самое убедительное для чувственной природы нашей было то, что Он вкушал пред глазами апостолов хлеб, соты, рыбу и другие снеди. Хотя, конечно, не для того, чтобы подкрепить пищею Свои силы: духовная, прославленная природа Его Божественного тела обладала теперь жизнью и мощью не стихийною и дебелою, а Божественною, так что вся твердая и грубая вещественность исчезла теперь пред неприступною силою и славою Божества Его. Это нужно было именно для чувственной природы апостолов, которые, еще не получивши Духа Святого, взирали на все чувственными глазами. Как много есть и теперь людей, которые не поверят прежде духовной какой-нибудь истине, если опытно не убедятся в ней, если не увидят своими глазами! Как, спрашивают они, ужели Иисус Христос воскрес из мертвых? По чему нам знать это, убедиться в этом? Мы этого не видали.
Их сердцу, которое горело живым пламенем святой любви: не сердце ли наю горя бе в наю, егда глаголаше нама на пути... (Лк. 24, 32).
Размыслите, рабы чувственной природы: что составляет высшую степень доказательности — чувства ли наши, дебелые, грубые, земляные, тленные, или Слово Божие и ощущения души, духовной, бессмертной, богоподобной? Я думаю, вы согласитесь, что Слово Божие и ощущения души. Верьте же этому и не ищите чувственных доказательств божественности Основателя нашей веры и всех преподанных Им для нашего спасения истин. Эти временные, грубые чувства даны нам не для того, чтобы они подрывали наше доверие святым, духовным истинам. Они — вещи стихийные, и потому предоставим им иметь дело только со стихийными предметами; предметов мира духовного они не имеют права подводить под свои законы, для них есть другие, свои законы — в душе: духовная духовными — и надобно срассуждать, по Апостолу. Прекрасно! [22]
Гл. 2, ст. 3 и 4. И явишася им разделени языцы яко огненни, cede же на едином коемждо их. И исполнишася ecu Духа Свята и начата глаголати иными языки, якоже Дух даяше им провещавати.Познайте из этого повествования о сошествии Святого Духа, все народы, племена и языки, кто вы и откуда вы. Вы — слабые твари (слабые, говорю, потому что есть твари силънии крепостию — Ангелы), создания Духа Божия, движимые и животворенные <?> Им; ваша мысль выражается таким или другим языком не оттого только, что родители и соотечественники ваши говорят таким, а не другим языком, так как в этом случае все-таки надобно предполагать еще другую причину: почему именно таким, а не другим языком говорят они, — а оттого, что Духу Божию, всезиждущему и всеустрояющему, угодно было облечь ваши мысли в такую, а не другую форму. Язык есть внешняя оболочка нашей мысли, так как тело есть внешний, вещественный покров невидимой, духовной природы нашей души. Мысль есть чадо души, во всем похожее на свою мать, — само в себе такое же духовное, неосязаемое, вообще не подлежащее ни одному внешнему чувству; слово, или язык, есть одежда, покров мысли, которая делается в нем как бы видимою и осязаемою. Дух Божий есть Творец нашей души разумной, мыслящей, свободной. Он мог сделать (как и действительно сделал вначале), чтобы все люди говорили одним языком и, таким образом, единством самого языка показывали единство своего происхождения — от одного Творца. Но так как это единство послужило людям во вред по их испорченности, то Дух Божий отнял у их мысли однообразную одежду и дал пеструю, разноцветную, так что по этой пестроте они не могли узнавать родной, общей и тожественной у всех по существу своему мысли. Так, если простолюдина в простой одежде одеть в одежду воина, то в нем весьма трудно узнать прежнего простолюдина, хотя от прежнего вида его и остаются — лицо, вся голова и, может быть, другие приметы. Но мысль закрывается совершенно своею оболочкою — языком — так, что, если можно так выразиться, она скрывает под нею и лицо свое.В поучение о творении [23]Гл. 2. Апостолы на разных, богодарованных языках говорили величия Божия (ст. 11). Из этого научись, что языком своим мы должны так же прославлять величие, благость и любовь Божию. Гнилые слова не должны никогда выходить из уст наших. Слово есть выражение мысли разумносвободной, бессмертной души: пусть же оно будет всегда благоразумно, свободно не на зло, а на добро и бессмертно, то есть чтобы оно не умирало по тому духу любви, святости и назидания, с каким произносится, подобно всесозидающей мысли Духа Божественного.Гл. 3. Об исцелении хромого.Ст. 6. ...Сребра и злата несть у мене, но еже имам, сие ти даю: во имя Иисуса Христа Назореа востани и ходи.Дары Божии и святых Божиих человеков несравненно выше наших человеческих даров. Но и милостыня весьма много значит в очах Божиих.