Страстная седмица
Страстная седмица
1.0 — создание файла — Tabias
Святитель Иннокентий Херсонский
Страстная седмица
Иудее знамения просят, и Еллини премудрости ищут: мы же проповедуем Христа распята, Иудеем убо соблазн, Еллином же безумие, самем же званным Иудеем же и Еллином Христа, Божию силу и Божию премудрость
(1 Кор. 1; 22–24) Слово в Великий Понедельник, на утрене"Грядый Господь к вольной страсти, апостолом глаголаше на пути: се восходим во Иерусалим, и предастся Сын Человеческий, якоже есть писано о Нем. Приидите убо и мы, очищенными смыслы сшествуем Ему, и сраспнемся и умертвимся Его ради житейским сластем, да и оживем с Ним" (на хвалитех, стихира 1) С нынешним утром, братие, началась священная седмица страданий Христовых — время в целом году самое важное: посему каждому из настоящих дней издавна усвоено название "Великого и чистого". И дни сии подлинно велики по чрезвычайным событиям, в них происходившим; подлинно чисты по той особенной чистоте, с которой проводят их истинные христиане, и которую могут они доставить всякому, провождающему их как должно. Посему-то Святая Церковь ныне, при самом начале великих и святых дней, оглашает слух наш особенным воззванием, приглашая к достойному провождению оных; и чтобы сие воззвание было тем действительнее, обращает его к нам от лица Самого Господа: "Грядый Господь к вольной страсти, апостолом глаголаше на пути", и прочее.Господь глаголал о Своем пути апостолам; но можно ли сказанного Им не отнесть к себе всякому, кто токмо слышит оное? Он возбуждал внимание к Своим страданиям в первых учениках Своих; но какой самый последний ученик не почувствует себя обязанным к тому же? Мы торжествовали все важные события в земной жизни Господа нашего: Его чудесное зачатие, преславное рождение, дивное принесение во храм, еще более дивное крещение, и вчерашнее вшествие во Иерусалим; можем ли не разделить с Ним и последних минут Его? Теперь, теперь особенно должно явить любовь и усердие, когда все оставляют Его!И человеки пред смертью говорят и действуют разительнее; тем паче Богочеловек. Итак, усугубим внимание, паче же всего очистим мысль. Ибо, как очами, исполненными праха, нельзя видеть хорошо самых великих и явственных предметов: так с умом, наполненным нечистыми мыслями о земных благах, невозможно созерцать Божественного величия страданий Христовых.Но, к сожалению, у многих смысл и вся душа никогда так не бывают нечистыми, исполненными сует житейских, как в сию святую и чистую седмицу. Заботы об окончании различных дел до праздника, заботы о приготовлении различных вещей к празднику развлекают ум на все стороны и рассеивают чувство по предметам самым суетным.Ах, братие! Не такого смысла, рассеянного, подавленного земными чувствами, требует от нас Святая и Великая седмица!Не напрасно Сам Господь говорил при наступлении Своих страданий апостолам: иже иматъ влаголище, да возмет… а иже не иматъ, да продаст ризу свою, и купит нож (Лк. 22; 36). Это значит, что в настоящие дни надобно освободиться от всего излишнего, развлекающего. Нужен нож — решимость закалать все заботы, всякое греховное и плотское стремление. Продай, верующая душа, продай теперь все, и купи сей чудный нож: не Малха нужно тебе поражать им, а того ветхого человека, который и в тебе часто вопиет противу Христа: возьми, возьми, распни Его (Ин. 19; 15)."Но куда же девать житейские заботы?", — скажет кто-либо. "Наступление великого и продолжительного праздника по необходимости требует немалого попечения о житейском". Знаем, братие, сие положение и скорбим о том, что когда Христос на Кресте, христиане с утра до вечера на торжище; когда Христос в муках восклицает: жажду! (Ин. 19; 28) и напаяется отцом, христиане уготовляют разнообразные снеди и пития; когда Христос предает дух Свой Отцу, христиане едва переводят дыхание от житейских сует. Все это сделалось для многих неизбежным; но почему? Кто узаконил всем нашим житейским нуждам стекаться именно в страшные дни смерти и погребения Господа? По чьему повелению плоть и кровь наша тогда наипаче предъявляют свои права на нас и делают нас рабами своими, когда Христос предает за нас Плоть и Кровь Свою? Разве невозможно было большей части нужд, если не всех, удовлетворить в прошедшие дни с тем, чтобы сию седмицу, особенно последние дни, посвятить всецело Господу? Разве нет таких людей, кои поступают именно таким образом, и у коих плотское посему не препятствует духовному? Что препятствует и всем поступать таким образом: заранее платить дань миру и плоти, дабы теперь быть свободными для духа? "Но тогда торжища пусты". А кто заставил их быть полными в самые священные дни и соделывать пустыми храмы Божий, если не наше рассеяние и миролюбие? Торжища последуют за людьми, как скоро люди будут следовать, куда должно.Но не будем, пожалуй, требовать перемены житейского порядка вещей, как он ни худ и недостоин христиан; оставим миру господство в своем месте, даже в сии дни. И при этом можно выполнить требования Церкви, можно иметь очищенный смысл и сшествовать Христу среди Его страданий в духе веры и любви. Наступающий праздник требует приготовлений: но много ли? Добрый христианин найдет без труда способ удовлетворить всем требованиям праздника, не рассеиваясь мыслями и чувствами, не теряя из виду своего Спасителя. И апостолы ходили в город за покупками, и они приготовляли вечерю; и жены равноапостольные покупали ароматы: но смотрите, как у них все свято, чисто! Почему так нельзя быть и у нас? Только наша суетность измышляет множество мелких, ненужных нужд, и удовлетворением их мучит сама себя и других; только ненасытимость нашей плоти увеличивает через меру потребности светлых дней, кои, сами по себе будучи питательны для духа, по тому самому менее требуют пищи для плоти.Так, братие, наступающий праздник требует немногого, потому что он сам в себе заключает весьма много: много пищи и пития духовного, много наслаждений и сладостей сердечных. Если в продолжение его слишком много нам кажется нужного для плоти; то это потому, что наш дух не наслаждается радостями, заключающимися в самом празднике; а не наслаждается потому, что неспособен вкушать духовных благ; а неспособен от того, что, находясь в рабстве плоти, всегда алкал наслаждений только чувственных, небрег об очищении своего вкуса и прочих чувств. Оттого мы вообще после присутствия, часто одним телом, при Богослужении, не знаем в чем другом и поставить праздник, как только во множестве брашен, в шуме увеселений, простирающемся нередко до помрачения смысла и всех чувств.