Жизнь будущего века - это не наши отдаленные потомки, это не наши отблески, нити, которые тянутся в будущее, а это - все мы, все человечество.

Я вспоминаю, как один из героев Пастернака размышлял о том, куда же денутся все эти миллиарды людей. Думаю, что этот герой совершенно не прав, он слабо представлял размеры Вселенной. Если собрать телесно всех людей, которые когда-либо жили на нашей планете и, образно конечно, поместить их в какой-то резервуар, они не займут и десятой доли одной из галактик, которые находятся в пространстве. Вселенная, быть может, для того огромна, что она уготована для разумных существ, для человечества, для огромного человечества. Это огромный дом, еще не населенный, и поэтому нам рано говорить, что слишком нам тесно, что некуда будет девать Творцу нас с вами. У Него есть место. Недаром Господь Иисус говорил: "В доме Отца Моего обителей много".

И, наконец, практическое: как самим готовиться к смерти, как относиться к людям, которые обречены или умирают. Здесь многое зависит от того, что это за человек. Решение принимают родные и близкие, понимая, что исход один. Правда, никакая медицина не может дать полной гарантии, что человек обречен, и все-таки в принципе человек должен знать.

Почему? Потому что он может подготовиться внутренне молитвой, сознанием, прощением тех, против кого он имеет зло.

В книге Моуди говорится о тибетской "Книге мертвых". Идеи ее нам, конечно, не подходят, но эти тексты читались над усопшими, чтобы они слышали и понимали, что с ними происходит. Как бы некий древний опыт передавался здесь людям, чтобы они, удаляясь от земли, теряя все больше и больше связь с этой земной реальностью, слышали голос, указующий им путь, чтобы они не находились в состоянии шока, изумления полного. Ведь в это время человек все сознает. Он приходит в себя и сознает, что с ним происходит нечто удивительное, и тут ему подсказывается, что все это закономерно. Вот почему мы приходим отпевать людей в храме. Это молитва над человеком, над телом его, и душа его где-то здесь, рядом.

И могу вам сказать, что многолетняя практика мне показала, насколько различны участи людей, потому что одних отпеваешь с необычайной легкостью в сердце, даже какое-то праздничное ощущение, несмотря на то, что человек, может быть, и близкий, и родной - праздник, а других - как будто тянешь какой-то груз неимоверный, как будто какая-то упругая среда сопротивляется, как будто здесь вот этот изломанный дух вращается вокруг в состоянии некоего мучения, которое передается невольно всем присутствующим.

Значит, надо человеку говорить о приближающейся смерти. Но если вы видите, что человек настолько хрупок, что он не выдержит этой правды, надо не обманывать его, а надо сказать ему по-другому. Как Сократ, когда люди плакали перед его смертью, говорил: "Что же вы плачете, разве вы не знаете, что я и раньше был приговорен к смерти, что все мы умрем рано или поздно?"

Значит, надо сказать, что жизнь земная кончается, но для тебя это не кончится, поэтому надо быть готовым, как раньше говорили люди, "привести в порядок свои дела". У одного святого есть даже рекомендации: раз в году устраивать себе подготовку к смерти - исключительно полезно. Надо считать, что вот этот пост - это твой последний пост в жизни.

Что надо сделать? Отдать долги, выполнить то, что не выполнил, помириться с тем, с кем находишься в конфликте, сделать так, как будто у тебя еще есть время, но оно уже ограничено. И - прыжок в бездну, но в бездну, которая нас примет нежно, примет ласково, бездну, в которой мы не потонем, а будем плыть, хотя вначале и страшно прыгать. Когда средневековый человек научился культуре смерти, он, конечно, достиг очень многого. Когда к умирающему приходили дети, родные и он при чтении молитв, при зажженных свечах торжественно прощался с ними, он понимал священность и важность этой минуты. Это не гнусные какие-то стены больничные, где происходит просто физиологический процесс, где смерть унижена, где ее священный характер среди этих инструментов, равнодушия исчезает. Я вовсе не говорю, что не нужны больницы, но даже в больнице возможно и нужно создание какого-то иного, священного отношения к смерти.

Бог говорит: "В чем застану, в том и сужу". И тайна нашего дня и часа нам осталась неведомой. Это очень мудро, ибо человек всегда беспечен. Если бы нам говорили, что вот тогда-то это будет, мы бы откладывали, а надо - сегодня, надо понимать, что каждый день и час есть дар, есть подарок Божий и что мы сеем в вечность своей любовью, своим трудом, своим творчеством. Поэтому призыв к созиданию и призыв к добру есть одновременно и призыв к вечности.

Я знал людей, которые не боялись смерти по-настоящему. Все эти люди ощущали выполненным свой долг на земле. Они отдали все, что они могли отдать, и это создало у них такое ощущение созрелости, готовности, - как плод, который спокойно может упасть. И в свете вот этого труда, добра, творчества, самоотдачи - в свете этого мы можем говорить, что смерти на самом деле нет

ТАИНСТВЕННЫЕ ФЕНОМЕНЫ

СУДЬБА И ЗАГРОБНЫЙ МИР У ДРЕВНИХ ГРЕКОВ

Из книги "Магизм и Единобожие"