x x x

Литургия Великой субботы прежде совершалась на закате Дня, и поэтому ее начинают с вечерни. Читается 15 паремий. Это те пророчества о Христе, на которые Он Сам указывал ученикам (Лк 24,27).

Перед чтением Евангелия поется прокимен: "Воскресни, Боже, суди земли, яко Ты наследиши во всех языцех!" В это время священники облачаются в белые ризы и звучат евангельские слова о явившемся на гроб светоносном ангеле.

Вместо "Херувимской" на Литургии поется песнь:

Да молчит всякая плоть человеча

И да стоит со страхом и трепетом,

И ничтоже земное в себе да помышляет:

Царь бо царствующих и Господь господствующих

Приходит заклатися

И датися в снедь верным.

Предходят же Сему лицы Ангельстии

Со всяким началом и властию,

Многоочитии херувими

И шестокрилатии серафими,

Лица закрывающе и вопиюще песнь:

Аллилуиа, аллилуиа, аллилуиа.

ОТ ПАСХИ ДО ПЯТИДЕСЯТНИЦЫ

СВЕТЛОЕ ХРИСТОВО ВОСКРЕСЕНИЕ

Торжественный звон проносится в весеннем воздухе. Вереницы людей тянутся к храмам по улицам больших городов, по проселочным дорогам, по платформам и мостам. Темные ручейки вливаются в церковные дворы. Повсюду мелькают белые узелки: это несут по старинному обычаю освятить пасхальную трапезу.

Идут старые и молодые, верующие и колеблющиеся. До вечера обходят священники столы, на которых разложены золотистые куличи, творожные пасхи, крашеные яйца...

Спускаются сумерки. Храмы и дворы церквей полны. В эту ночь сюда тянет даже тех, кто относится к вере с презрением и насмешкой. Многие заражаются каким-то особым торжественным настроением, словно ждут чего-то.

В храме еще полутемно. Совсем недавно черные пелены напоминали о скорбных днях Страстной недели. Еще остается на амвоне Плащаница. Только после полунощницы ее уносят.

Наступает тишина.

Но вот в полночь из-за закрытых царских врат доносится пение: "Воскресение Твое, Христе Спасе..." Пение нарастает, крепнет, открываются врата, колышутся хоругви, и крестный ход идет через храм.

Процессия обходит вокруг церкви и останавливается в дверях. Гремит пасхальный тропарь:

Христос воскресе из мертвых,

Смертию смерть поправ

И сущим во гробех