Да еще – карабин с неподъемной якорной цепью,

на которую посадили запах морской, и плеск, и грозу вдалеке, и шорох.

Прокисает вино торжеств. Иссякает жизнь на закате.

Даже дочь становится немолодой – желтизна в букете и плесень в хлебе.

Даже смерть – и та – проходит, оканчивается... В результате

остается лишь леди Гамильтон со своим избранником. Да Бог на небе.

Командор

Афганец, оставайся прав!

Там, на одной из переправ,–

между ветрами –

ты был распят, ты был сожжен

и собран с четырех сторон,

и вот – ты с нами.

Кому война – бравурный клич,

кому война – ременный бич

и столп позорный.

Тебе ж – и решка, и орел:

сам Промысел тебя провел

сквозь вихорь черный.

Ты явлен нам, как Командор,

как кондор – из-за черных гор,

из царства тлена.

И – оловянней всех солдат –

глядишь, а тут иной расклад:

беда, измена.

Почто играли вам поход,

почто стреляли вам в живот

из всех обрезов,

и вы сползали по скале

и просыпались на столе

для двух протезов?..

В волчцах, в поту, в крови, в пыли

до самой Мекки вы б дошли

по шатким сходням,

и демоны кричали б вам:

«Пришельцы белые, салям!» –

из преисподней.

Вам подносил уже Восток

и горний лед, и кипяток

и выше мира

вас ставил гордой чередой,

и Ксерксовой горел звездой