Но спрашивается: добровольно ли то, что происходит по природе, как, например, пищеварение и возрастание? Это представляется ни добровольным, ни невольным. Ведь, добровольное и непроизвольное относятся к тому, что в нашей власти (от нас зависит), тогда как пищеварение и возрастание — не в нашей власти. Отсюда, если даже известны нам все частности785, то вследствие того, что они786 не в нашей власти, они ни добровольны, ни невольны787. Действия же, происходящие под влиянием гнева и вожделения, как показано, добровольны. Действительно, если эти действия правильны, они одобряются, а если погрешительны788, порицаются или ненавидятся; притом, за ними следует удовольствие или печаль, и начало их789 — в самих (людях): от них, ведь, зависело не поддаваться легко страстям. Затем, подобные действия исправляются путем привычки. Кроме того, если они непроизвольны, то ни одно из неразумных животных, ни дети, не делают ничего добровольно790: но на самом деле это не так. Мы видим, ведь, что они добровольно приступают к пище, а не по принуждению, потому что они стремятся (к ней) сами по себе, и не в неведении791, потому что пища известна им792. По крайней мере, при виде пищи они испытывают удовольствие и стремятся (к ней) как к чему-то известному793 и если не достигают (не получают) — огорчаются. А признаком добровольного достигнутого служит удовольствие, недостигнутого же — огорчение (печаль), из чего ясно, что у них есть добровольное вожделение и гнев794: ведь, среди (во время) удовольствия бывает и гнев795. Кроме того, кто не согласен, что действия по гневу и вожделению796 добровольны, тот уничтожает нравственные добродетели. Ведь, эти последние состоят в умерении страстей797. Если же страсти непроизвольны, то непроизвольны и добродетельные действия798, — потому что и они происходят сообразно страсти. Но никто не назовет непроизвольным действие по разуму и выбору, по собственному стремлению и побуждению, при знании всех частностей799. Между тем, было показано, что и начало (таких действий) — в самих (делающих); следовательно, они добровольны.

Так как мы многократно упоминали о выборе и о том, что в нашей власти800, то необходимо поговорить и относительно выбора.

ГЛАВА XXXIII

О ВЫБОРЕ801

Итак, что такое выбор? Может быть, то же, что произвольное, так как все, происходящее по выбору, произвольно? Однако — не наоборот, что было бы, если бы произвольное и выбор были тождественны. Между тем, мы находим, что произвольное гораздо шире. Действительно, всякий выбор произволен, но не все произвольное (бывает) по выбору. Так, и дети, и бессловесные животные действуют произвольно, но, конечно, не по выбору; и то, что мы совершаем под влиянием раздражения, не обдумав заранее802, делаем произвольно, однако, конечно, не по выбору. Даже когда к нам внезапно пришел друг, мы радуемся добровольно, но, конечно, не по свободному выбору. И тот, кто неожиданно нашел сокровище, добровольно натолкнулся на находку, но не по выбору803. Из всего этого следует, что добровольное и выбор — не одно и то же804.

Но может быть выбор есть желание? Нет, не то. Желание (??????), ведь, разделяется на три (вида): на вожделение, гнев и хотение (???????? )805. Но что выбор не есть ни гнев, ни вожделение, очевидно из того, что люди не имеют ничего общего с неразумными животными по выбору, а только — по вожделению и раздражительности (гневу)806. Если же по этим свойствам807 мы сходимся с животными, а по выбору — отличаемся (от них), то очевидно, что иное нечто есть выбор, а иное — гнев и вожделение. Обнаруживает это и невоздержанный (человек), одолеваемый чувственным пожеланием и поступающий согласно с ним, конечно, уже — не по выбору: ведь в нем (у него) выбор противоборствует вожделению; а если бы они были тождественны, то не враждовали бы между собой808. С другой стороны, воздержанный, действующий по выбору, не поступает по вожделению809. А что выбор не есть и хотение, очевидно из следующего. Не ко всему, к чему приложимо понятие выбора, приложимо и понятие хотения. Так, мы говорим, что хотим быть здоровыми, но никто не сказал бы, что он выбирает быть здоровым810. Можно хотеть быть богатым, но выбрать быть богатым нельзя811. Кроме того, хотение может относиться даже к невозможному, выбор же — только к тому, что в нашей власти. Ведь, мы говорим так: хочу быть (сделаться) бессмертным, но не говорим: выбираю быть бессмертным. Хотение относится только к цели, выбор же — к тому, что ведет к цели812, по той же аналогии, какую имеет то, что подлежит хотению, к тому, что подлежит обсуждению (совещанию): хотению, ведь, подлежит цель, а обсуждению — то, что ведет (относится) к цели. Затем, мы выбираем только то, достигнуть чего считаем возможным сами собой, тогда как хотим и того, что не может произойти через нас самих, как, например, победить какого-нибудь вождя813.

Итак, достаточно выяснено, что выбор не есть ни гнев, ни вожделение, ни хотение. А что он не есть и мнение (????), становится очевидным как из тех же самых доказательств, так и из других. Мнение, ведь, относится не только к тому, что в нашей власти814, но и к вечному815. Затем, мнение мы называем истинным и ложным, выбор же не называем истинным и ложным. Далее, мнение относится к общему816, а выбор — к единичному (частному): ведь, выбор бывает относительно того, что следует делать (??? ???????)817, а это последнее — единично818.

Однако, выбор не есть и обсуждение, или совещание. Обсуждение, ведь, есть исследование (взвешивание) относительно того, что следует делать тому, кто обсуждает819; выбранное же есть то, что предпочтено через обсуждение820. Таким образом, очевидно, что обсуждение касается того, что еще исследуется821, а выбор — того, что уже предпочтено (предрешено).

Итак, о том, что не есть выбор, сказано; скажем теперь о том, что он такое. Он есть нечто смешанное из обсуждения, решения и желания, и именно — ни желание само по себе, ни решение, ни одно только обсуждение, но нечто составленное (сложное) из всего этого. Подобно тому, как о животном мы говорим, что оно состоит из души и тела и что, однако, животное не есть тело само по себе, ни одна только душа, но то и другое вместе, точно также (следует сказать) и о выборе. Что он есть некоторое совещание и обсуждение вместе с решением, хотя сам и не есть совещание (обсуждение)822, это очевидно и из словопроизводства. Выбор, ведь, есть предпочтение одного перед Другим823; но никто не предпочтет чего-либо, не обдумав, и не изберет, не рассудив. А так как не все, представляющееся нам хорошим, мы бываем расположены осуществлять на деле, то тогда только предпочтенное нами через обсуждение (совещание) становится выбором или избранным, когда присоединится желание. Итак, выбор необходимо бывает относительно того же, относительно чего и совещание. А из этого выходит, что выбор есть соединенное с обсуждением желание того, что в нашей власти824, или — соединенное с желанием обсуждение того, что в нашей власти825. Ведь выбирая — мы стремимся к тому, что предпочтено через совещание (обсуждение)826. А так как выбор, как мы сказали, бывает относительно того же, относительно чего и совещание, то разъясним — относительно чего бывает совещание и чего касается обсуждение.

ГЛАВА XXXIV

ЧЕГО КАСАЕТСЯ ОБСУЖДЕНИЕ827

Прежде, чем говорить о том, чего касается обсуждение, правильнее будет определить — чем отличается обсуждение (совещание) от исследования. Ведь, обсуждение и исследование — не одно и то же, но весьма828 отличны одно от другого, хотя, конечно, обсуждающий совещается (обсуждает), исследуя что-либо. Так, мы исследуем, больше ли Солнце Земли; но никто не говорит: я обсуждаю, больше ли Солнце Земли. Действительно, исследование есть род обсуждения, а потому понимается гораздо шире: ведь, всякое обсуждение есть некоторое исследование (изыскание), но не всякое исследование есть обсуждение829. Это уже показано830. И слово соображать (рассматривать, то ??????????.) мы употребляем иногда в смысле "обсуждать", как, например, соображаю (рассматриваю), следует ли плыть, а иногда — в смысле "размышлять", как, например, рассматриваю науки (знания), а не обсуждаю науки. Не ясно разграничивая (подобные) выражения, мы часто сбиваемся с толку, считая тождественным не тождественное. Итак, после того, как различие этого831 стало очевидным, остается сказать — чего касается обсуждение (относительно чего мы совещаемся).

Мы совещаемся832 относительно того, что в нашей власти и через нас может произойти833 и что имеет неизвестный исход (результаты), то есть, может произойти и так, и иначе. Относительно того (совещаемся), что в нашей власти, сказано, конечно, потому, что мы совещаемся только относительно того, что следует делать834; а это — в нашей власти. Ведь, не совещаемся мы относительно835 так называемой созерцательной философии, ни относительно Бога, ни относительно того, что происходит по необходимости, т.е., всегда одним и тем же образом836, — как например, о годичном круге, — ни о том, что не всегда, существует, но всегда происходит одинаково, — как например, о заходе и восходе Солнца, — ни о том, что происходит по природе, хотя не всегда одинаково, однако в большинстве случаев, — как, например, о седине шестидесятилетнего старца, или о пробивающейся837 бороде двадцатилетнего юноши838, — ни о том также, что происходит по природе, но до бесконечности разнообразно839, — как например, о дожде или засухе, или граде, — ни о том, наконец, о чем говорят, что оно зависит от случая и что принадлежит к наименее возможному840. Вот почему сказано, что мы совещаемся о том, что в нашей власти.

Еще сказано: (мы совещаемся о том) что благодаря нам841 (происходит), потому что не обо всех людях и не о всякой вещи мы совещаемся, но лишь о том, что в нашей власти и благодаря нам842 происходит. Ведь, мы не обсуждаем того, каким образом неприятели или отдаленные от нас народы могут хорошо управлять государством, — хотя у них это и подлежит обсуждению.