Примечания:

[I] Бердяев Н. Спасение и творчество // Путь. № 2. М.: Информ-Прогресс, 1992. С. 19.

[II] Там же.

[III] Там же. С. 20.

[IV] Там же. С. 28 - 29.

[V] Булгаков С.Н. Героизм и подвижничество // Вехи. М.: "Молодая гвардия", 1991. С. 69.

[VI] Бердяев Н. Указ. соч. С. 23.

[VII] Там же. С. 30.

[VIII] Там же. С. 27, 29.

[IX] Там же. С. 27.

[X] Там же. С. 245.

[XI] Бердяев Н. Спасение и творчество. Указ соч. С. 166.

Н. Бердяев: творец или богоборец?

Образ человека-творца, выглядывающий из сочинений Бердяева, безусловно есть образ романтика, бунтующего против "обыденщины" жизни, церковной "косности", которая якобы мешает ему осуществить "богоподобие своей природы", и альтруиста, жертвующего "своекорыстной" идеей личного спасения во имя освящения твари и преображения мира.

Он, по Бердяеву, губит душу, чтобы приобрести ее. Он не любит мира сего и преодолевает его в акте творчества. Он выше всех "догматов и канонов" Церкви. По Бердяеву, он выше этики Закона (Ветхий Завет) и этики искупления (Новый Завет). Для него существует своя сугубая "подлинно христианская" этика творчества, ибо, как полагает Бердяев, творчество стоит как бы вне этики закона и вне этики искупления и предполагает иную этику.

Творец оправдывается своим творчеством, творец и творчество сами по себе, как таковые, не заинтересованы в спасении и гибели [I]. При этом страх наказания и страх вечных мук не может играть никакой роли в этике творчества. В то время как закон сковывает энергию добра, утверждает мыслитель, этика творчества, преодолевая этику Закона, заменяет абсолютные веления бесконечной творческой энергией, и потому творчество как благодатная энергия делает волю свободной от страха, от закона.

И если Церковь представляется Бердяеву бледным монофизитским призраком, то человек-творец возвеличивается у него до такой степени, что уже мало чем отличается от ницшеанского человекобога. Ибо бесконечный дух человека, утверждает Бердяев, претендует на абсолютный, сверхприродный антропоцентризм, он сознает себя абсолютным центром не данной замкнутой планетной системы, а всего бытия, всех миров.

Исходя из этого, цель человека, по Бердяеву, - не спасение, а творчество, ибо творческий акт есть самоценность, не знающая над собой внешнего суда. Целью жизни оказывается не спасение, а творческое восхождение [II].