После Второго Ватиканского Собора (1962 – 1965 гг.), на котором Католическая Церковь провозгласила политику открытости и диалога с «отделенными братьями», апологетика как богословская наука и как сфера церковной деятельности отошла на второй план. В частности, в документах Собора ни слово «апологетика», ни слово «секта» не упоминается ни разу, а о подготовке священников сказано, что они должны владеть богословием «точно изложенным и не в полемическом преломлении»52.

На фоне широко развернувшейся в послесоборный период экуменической деятельности, антисектантская полемика также стала восприниматься многими католиками как проявление нетерпимости и «духовной агрессии». Это зачастую приводило к явным перегибам. Известны случаи, когда отдельные представители католического духовенства вступали в «экуменический» диалог с откровенно сектантскими организациями. Несмотря на сектантский бум в Европе и США в 1960-х – 1970-х годах, этой проблеме на общецерковном уровне практически не уделялось внимания. Антисектантской деятельностью продолжали заниматься лишь отдельные священники в своих приходах.

Ситуация начала меняться лишь в середине 1980-х годов. Католические Епископские конференции по всему миру, особенно в странах Латинской Америки и Африки, стали выражать обеспокоенность в связи с ростом числа сект и количества их последователей, а также очевидной неподготовленностью священнослужителей к противостоянию сектантскому натиску. Проблема была поднята на самом высоком уровне. В феврале 1984 года Папский Совет по вопросам Христианского Единства разослал Епископским конференциям регионов и отдельных стран анкету, в которой содержались следующие вопросы:

1. В какой степени и каким образом проблема сект присутствует в Вашей стране или регионе? Например, какие существуют типы сект (христианского или иного происхождения)? Сколько членов они насчитывают? В какой мере они привлекают католиков?

2. Какие важнейшие пастырские проблемы вызывает эта ситуация? Какие группы католиков наиболее подвержены влиянию сект: молодежь, семьи?

3. Какую деятельность в связи с этим смогла организовать Церковь в Вашей стране: составление перечня сект, их изучение, создание плана пастырской работы?

4. Какие причины успеха сект среди католического населения в Вашей стране или регионе представляются наиболее вероятными? (Конкретные социально-культурные или политические условия? Неудовлетворенные религиозные или психологические потребности?)

5. Занять какую позицию в этом вопросе, на Ваш взгляд, призывает нас Евангелие?

6. Какие важнейшие книги или иные документы, касающиеся сект, были опубликованы в Вашей стране или регионе (как католиками, так и членами иных Церквей или церковных общин, перед которыми стоит та же проблема)?

7. Существуют ли лица, особенно компетентные в указанном вопросе, которые в дальнейшей фазе могли бы принять участие в продолжении данных консультаций?

К 30 октября 1985 года было получено уже около 75 ответов со всех континентов. Обработкой поступившей информации занималось пять Ватиканских Конгрегаций: Государственный Секретариат Св. Престола, Совет по вопросам христианского единства, Совет по диалогу с нехристианскими религиями, Совет по диалогу с неверующими и Совет по культуре. Впервые Св. Престол приступил к разработке документа, посвященного непосредственно и исключительно сектам, или, как предпочитают называть это явление авторы документа, «новым религиозным движениям».

В мае 1986 г. Ватиканом был обнародован текущий отчет, получивший название «Секты или новые религиозные движения: пастырский вызов». В приложении к польскому изданию документа отмечается, что его цель – не только защита католической веры, но также защита личной свободы человека через предоставление ему объективного исторического и культурологического анализа сектантства, поскольку в большинстве случаев люди попадают в секты именно вследствие недостатка информации об их учении и деятельности.

Особенностью данного документа явилось то, что в центре его внимания находятся «слабые места» церковной организации и деятельности, которые сектанты активно используют для ведения своей пропаганды. Это тем более ценно, что при подготовке документа анализировались конкретные факты, собранные и присланные Епископскими конференциями со всего мира. Подверглись разностороннему анализу возрастные, социальные, этнические и другие факторы, способствующие успеху сектантской пропаганды в той или иной части общества. В документе, в частности, говорится: «Наиболее восприимчивой и наиболее подверженной риску группой в ограде Церкви является молодёжь. Когда молодые люди лишены опоры, являются безработными, не участвуют активно ни в приходской жизни, ни в добровольной деятельности на благо прихода, происходят из неблагополучных семей, принадлежат к этническим меньшинствам или проживают в местах, не достаточно охваченных влиянием Церкви и т. п. – молодёжь становится для сект и новых движений более уязвимой целью, чем в других случаях»53.

Публикация документа столь высокого уровня создала предпосылки для своего рода «реабилитации» антисектантской деятельности. В разных странах стали появляться католические информационные и реабилитационные центры, изучающие проблему сектантства. Например, в Польше такой центр основал доминиканский священник Ян Гура, известный своей активной пастырской работой с молодежью. В то же время, некоторые либерально ориентированные католики и сегодня считают любую деятельность, направленную против сект, не только не нужной, но даже вредной, поскольку она является «пережитком прошлого» и способна нанести ущерб «имиджу» Римо-Католической Церкви. Впрочем, их мнение остается маргинальным.