- В середине ничего нет, - недоумевая, заметил мальчик.

- Сын мой, - мудро заметил ему тогда отец, - внутри зерна, там, где ты не видишь ничего, сокрыта возможность жизни могучего дерева; плодами его могли бы наслаждаться сотни людей, если бы только зародыш пал на добрую почву и пустил росток.

И сколько таких вот зародышей добра гибнет в любом из нас потому только, что мы легкомысленно, как дети, не видим в них ничего, не придаем им значения! Сколько глохнет святых высоких чувств, потому что мы не останавливаемся на них с должным вниманием, не даем им развиться и окрепнуть в нас! И вот с годами грубеет чуткое, отзывчивое сердце; реже вспыхивают добрые порывы, не свершаются возможные дела любви и правды, а жизнь так бедна ими, так нуждается в них.

III. Нравственное вырождение

"Всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что он имеет". (Мф. 25,29).

Если, по словам псалма Давидова, только безумные могут в сердце своем отрицать Бога, то не умнее их и те, которые путем логических доказательств надеются переубедить неверующих. Приводить доказательства в области религии и веры - неблагодарное, сомнительное дело. Это все равно, что говорить слепому о Божественной красоте рафаэлевской Мадонны, толковать глухому о нежных мелодиях Россини и Моцарта. И слепой, и глухой, может быть, охотно поверят вам на слово, согласятся, что все это действительно так, но сами не переживут ваших впечатлений, в своем сердце не испытают тех волнений, которые тронули, умилили вас. То же и с истинами веры. Пусть пред лицом неверующих будет выстроен длинный ряд самых блестящих неотразимых доказательств в пользу истин религии, это нимало не приведет их к вере. Они могут согласиться, что вера разумна, но сами не в силах будут верить. Признать разумность веры и на самом деле верить - две совершенно разные вещи. Между тем, что составляет предмет рассудка, действует на мысль, и тем, что составляет предмет сердца, влияет на волю, лежит большая пропасть. Можно согласиться с первым и не покориться второму; а чтобы верить вполне, надо верить не разумением только, но всем сердцем и всею душою (Мф. 22,37).

Философ Фихте говорит: "наша система мыслей есть часто только история нашего сердца", то есть люди хотят чего-либо не так, как думают, но думают так, как хотят. Поэтому наша вера, или наше неверие большею частью есть отражение нашего нравственного настроения. Иисус Христос так именно и объяснял своим противникам, книжникам и фарисеям, причину их неверия в божественность Его миссии. Он сказал им: "вы от нижних, Я от вышних; вы от мира сего, Я не от сего мира... Кто от Бога, тот слушает слова Божий. Вы потому не слушаете, что вы не от Бога" (Ин. 8, 23 и 47).

Христианство есть добрая весть спасения всему миру, ибо весь мир, как говорил Спаситель, во зле лежит. Путь спасения от этого общемирового зла открыл Иисус Христос своим 1 учением и своею жизнью, и кто тяготился этим злом, не мирился с существующим строем жизни, стремился воплотить правду Божию на земле, тот внимал словам Христовым, следовал им. Для тех же, кто чувствовал себя хорошо в этом мире или, по крайней мере, рассчитывал наличными средствами улучшить будущее, смысл христианства оставался темным. Для таких людей проповедь Христа была немым словом, потому что они не видели того зла, от которого Христос пришел спасти мир. А не видели они его и не видят потому, что они сами от сего мира, совсем одержимы мировым злом, не хотят возвыситься над ним, отрешиться от него.

Миллионы людей до такой степени поглощены заботами о материальном благополучии, что им прямо некогда подумать, какими, собственно, мотивами они руководствуются в своей деятельности, высока или низка ценность самых этих мотивов и вообще, что такое они сами в себе, какое положение они занимают в гражданской, общественной и религиозной Жизни, и соответствует ли это положение сколько-нибудь требованиям, какие сами собой вытекают из идеи человеческой личности? Такие люди обыкновенно теряют даже вкус к высшим вопросам и заниматься ими считают поэтому делом пустым, совершенно не свойственным деловому человеку.

Другие, при полной материальной обеспеченности и при совершенной свободе от всяких деловых занятий, увлечены целиком погонею за удовольствиями и внешними радостями жизни. Самоотверженная работа на общее благо им представляется сумасбродством фантазеров-мечтателей; высшие требования нравственности - ненужным стеснением свободы действий. "Жизнь улыбается, - говорят они, - манит к себе, сулит блаженство; к чему тут серьезные лица, какие-то вопросы о целях и задачах жизни? Здоровья, средств избыток; живи и жить давай другим!"

С таким мировоззрением люди, понятно, не могут иметь искреннего сердечного влечения к христианству, как к голосу, призывающему человечество от эгоизма грубой животной природы к воплощению в себе и в ближних высшей любви и правды Божией. Они ушли целиком в земное и даже не мечтают о небесном. Голос Христа не находит доступа к их сердцу, не будит в них недовольства собою, не призывает их к внутренней работе. Они духовно не растут, а если организмы не растут, они неизбежно должны ухудшаться. Это закон природы, одинаково действующий и в мире физическом, и в мире духовном.

Мир неорганический инертен, неподвижен, свободный от воздействий извне, он неизменно сохраняет свою устойчивость. Иное дело мир органический: живые существа подвижны. Еще древнегреческий философ Гераклит учил, что как нельзя дважды войти в одну и ту же струю, которая постоянно сменяется в потоке, так нельзя дважды, то есть в два различные момента времени, быть в одном и том же теле, находиться в одном и том же состоянии. "Наши тела, - говорился, -текут, как ручьи; материя вечно возобновляется в них, как вода в потоке. Движется, изменяясь, и наше сознание".

При такой постоянной смене материи в теле и чувствований в духовном мире чрезвычайно трудно, чтобы не сказать, невозможно живым организмам сохранить равновесие; в них жизнь идет или вверх, или вниз: организмы или совершенствуются, развиваются, или вырождаются, делаются хуже. Возьмите любое растение; при надлежащем, умелом уходе оно может быть изменено к лучшему до неузнаваемости: и форма, и окраска, и запах цветка станут совершенно иными. То же самое повторяется над животными. В Англии есть знаменитые птицеводы, которые в три года берутся создать для голубя какой угодно цвет перьев, а в шесть лет могут переработать голову и клюв. При соответствующем знании и настойчивом труде, они придают птице, а равно и животному все лучшую и лучшую форму. Наоборот, когда заботливый уход о растениях или животных прекращается, они обязательно ухудшаются, дичают. Всеобщий закон природы таков: под воздействием соответствующей культуры организмы совершенствуются, без нее - вырождаются. От влияния его не свободен и человек, как со стороны своей физической, так и со стороны своей духовной организации.