Главное утверждение Игнатия на эту тему мы видим в Послании к Смирнянам, где он, подобно Второму посланию Климента и Тертуллиану, настаивает на воскресении «плоти»:

Ибо я знаю и верую, что он и по воскресении своем был и есть во плоти. И когда он пришел к бывшим с Петром, то сказал им: возьмите, осяжите меня и посмотрите, что я не дух бестелесный (daimonion asomaton). Они тотчас прикоснулись к нему, и уверовали, убедившись вместе его плотью и духом. Посему–то они и смерть презирали и явились выше смерти. Сверх того, по воскресении, он ел и пил с ними, как имеющий плоть (hos sark?kos), хотя духовно был соединен с Отцом1513.

На этом основании Игнатий постоянно утверждает важность будущего воскресения верующих. Само воплощение приобретало значение уже оттого, что это замысел упразднения смерти1514. Евхаристия – «врачевство бессмертия», ибо вкушающие ее, как в Ин б, не умрут, но живы будут1515. Мы чтим день Владыки больше, чем субботу, потому, что тогда «наша жизнь воссияла чрез него и чрез смерть его»; он тот, кого ожидали пророки, и «придя, он воздвиг их из мертвых» – возможно, это указание на представление о том, что в своей смерти, схождении во ад и воскресении он освободил умерших праведников1516. Хотя Игнатий ощущает себя ныне рабом (по крайней мере, по сравнению с апостолами), он идет к своей смерти с верой в то, что если пострадает и умрет, станет вольноотпущенником Иисуса Христа и «восстанет свободным в Нем»1517. Реальное, телесное страдание Иисуса – это «наше воскресение»1518.

По контрасту те, кто не верит в человеческую реальность Иисуса, в страдания и воскресение, сами в конечном итоге станут бестелесными призраками (asomatois kai daimon?kois). Как говорили раввины о саддукеях, те, кто не верит в воскресение, его не обретут1519. Итак, Игнатий на карте представлений о воскресении стоит там же, где стоит Новый Завет, несмотря на то, что он, подобно Клименту, развивает некоторые идеи по–новому и пользуется новыми словами. Он не делает различия, четко звучащего у Павла, и косвенно – в других местах, между природой тела распятого и воскресшего. Его апологетическая забота – взаимосвязь, не разрыв1520. Завершающее приветствие Послания к Смирнянам показывает, к чему лежало его сердце:

Приветствую… всех, каждого порознь и вместе, именем Иисуса Христа, его плотью и кровью, страданием и воскресением, как телесным так и духовным (sarkike te kai pneumatike) , единением между Богом и вами1521.