Более чем вероятно, что, воспитавшись в этих принципах, последующие поколения обрели б в них мотивы, которые были бы способны в значительно большей степени, чем теперь, обуздывать у многих их животные порывы к удовлетворению половых инстинктов, при отсутствии возможности быть готовым к честному исполнению обязанностей отца и матери по отношению к могущим родиться у них детям.

Надежда на такую вероятность едва ли может подлежать сомнению, ввиду той обратной аналогии, которую находим мы в мотивах к детоубийству, почти во всех случаях.

Можно ли отрицать, что для огромного большинства, в особенности девиц, единственным побуждением к убийству рождаемых ими детей служит стыд пред общественным мнением. И в какой мере могуществен этот стыд, красноречивее всего свидетельствует его способность подавлять в сердце молодой и неиспорченной женщины наисильнейший из инстинктов и наиблагороднейшее из ее чувств  любовь матери к своему ребенку.

Источником же для столь страшного ей фарисейского общественного мнения служит, бесспорно, закон, карающий внебрачное сожитие. Нужды нет, что закон этот, никогда не применяющийся, остается мертвою буквою и занимает только лишнее место в нашем "Своде", тем не менее, однако, он оказывается в состоянии подвигнуть молодую женщину на такое страшное преступление, как детоубийство! Удивительно ли, что общественная совесть, в лице суда присяжных заседателей, сплошь и рядом оправдывает этих преступниц, не взирая на отсутствие малейшего посягательства этих последних уклониться от наказания.

Оправдание же это находит себе прямое объяснение в том противоречии, которое обретается здесь в самом принципе наказания.

А противоречием этим является то обстоятельство, что приходится приговорить к наказанию человека за его чрезмерную стыдливость, породившую тяжелое преступление.

Спрашивается: а может ли вообще стыдливость считаться совместимою с преступною безнравственностью, лежащею в основе всех других преступлений, за исключением совершаемых в состоянии аффекта, в котором в наивысшей степени бесспорно находится матьдетоубийца?

Ввидуто этого, настоит ли еще надобность говорить о степени целесообразности закона, о котором идет речь!

II. Фарисеи станут, конечно, доказывать противное и, чего доброго, усмотрят даже в этом и поощрение блуду, и прелюбодеянию, и даже посягательство на таинство брака.

Отказываясь от критической оценки таких толкований, я, не обинуясь, прямо, однако, выскажу, что существующие ныне условия брака заключают в себе столько лжи и столько порождают собою зла, что усугублять его еще более едва ли уже и возможно. И ввидуто того, что условия эти являются грубым кощунством над таинством брака, ибо в основе огромного большинства наших браков лежит публичная продажность, обман и лицемерие, давно пора как законам церковным, так и гражданским, ради подъема уровня общественной нравственности, изменить эти условия к лучшему.

Бесспорно, что хотя сознание в необходимости этих изменений и назрело веками и требуются они все настойчивее и настойчивее, тем не менее, решение этого вопроса обставлено такими осложнениями и трудностями, пред которыми всегда останавливалось в нерешительности наше законодательство, и, главным образом, потому, что одновременно с вопросом об упорядочении условий для брака неизбежно возникает вопрос о разводе, встречающий будто бы противоречие в строгих догматах нашей церкви о браке и его нерасторжимости.

Нельзя, конечно, не согласиться, что догматы Церкви иными и быть не должны, как строгими и неизменными, и что Таинства, ею освящаемые, а в том числе и брак, не должны и не могут быть никем расторгаемы. Но вместе с тем самой церкви не только принадлежит бесспорное право, но именно на ней самой и лежит обязанность охранять святость совершаемых ею Таинств. Поэтомуто и строго требуется ее догматами для каждого из Таинств наличность условий, при которых они лишь и могут иметь присущую им важность. Так, например: епископ должен быть непорочен (Послание апост. Павла к Тимофею. 3, 2). Кто не умеет управлять собственным домом, тот будет ли пещись о церкви Божией? Епископы должны быть хранящие Таинство веры в чистой совести. 5 г.

Усмотрев же, что епископ или священник, первоначально вполне удовлетворявшие требованиям своего сана, впали в греховность (пьянство, блуд и др.), Синод лишает их сана и немедленно отлучает от паствы, дабы они своим дурным примером не причинили ей зла и не оскорбляли Церковь своею неприглядною для нее службою.

III. То же самое, несомненно, должно быть применяемо и по отношению к браку, потому что и брак как Таинство должен быть признаваем таковым лишь при действительном существовании требующихся для него Церковью условий, а именно: добровольное, торжественное обещание перед Богом и людьми хранить супружескую верность во имя той взаимной любви, которая только и должна влечь к брачному союзу и лежать в его основе.