Kniga Nr1457

Очень скоро читатели обнаружили, что эти книги заключали в себе ту же власть, тот же авторитет в действии, который сопутствовал первоначальной проповеди слова. Ранее было распространено мнение, будто авторы Нового Завета не знали, что из–под их пера выходит Писание.

Сегодня такая точка зрения уже не считается исторически обоснованной. Тот факт, что их писания были, как правило, приурочены к определенному событию (наиболее ярким примером этого являются Послания Павла, посвященные внезапно возникшим чрезвычайным обстоятельствам), в данном случае не имеет значения. Именно в такие критические моменты (например, при написании Послания к Галатам или Второго послания к Коринфянам) Павел особенно остро осознавал, что через апостольское призвание, полученное им от Иисуса Христа, силою Святого Духа он наделен особой властью. Свою задачу он видел в том, чтобы словом направлять жизнь церкви и поддерживать в ней надлежащий порядок. Сколь же яснее осознавал свое предназначение человек, начавший свою книгу потрясающими своей простотой словами: «В начале было слово… и слово стало плотью», и завершивший ее напоминанием читателям о том, что «Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его» (Ин. 1,1; 14; 20, 31)?

Речь, разумеется, не идет о том, что авторы Нового Завета предвидели момент, когда их книги будут собраны воедино и образуют нечто похожее на современный канон. Сомневаюсь, что такая мысль вообще приходила им в голову. Но факт осознания ими своего странного и неповторимого призвания писать книги, черпая вдохновение в Иисусе и Святом Духе, и таким образом способствовать росту и развитию церкви, не подлежит сомнению.

Богатое многообразие канона кажется противоречивым лишь с точки зрения наиболее поздних, искажающих истину взглядов и учений

Это, конечно же, не означает, что все ранние христианские писатели говорили об одном и том же. Мало кто сегодня решится отрицать богатое многообразие их трудов. Однако, как нам предстоит убедиться, многочисленные обвинения не просто в разнообразии, а в явной противоречивости отнюдь не являются результатом историчеких исследований. Они возникают вследствие привнесения в текст ПОНЯТИЙ, характерных для гораздо более поздней западной мысли (например, XVI или XIX веков). Очевидным примером служит идея о том, что книга, проповедующая оправдание по вере, не может одновременно говорить о суде по делам или, тем более, о том, что теперь называется возвышенным представлением о церкви. Другим примером является якобы существующее противоречие между провозглашением Иисуса Мессией (иудейское понятие) и объявлением его Господом (предположительно, языческий термин). Подобные оценки на протяжении последних двухсот лет заставили многих сделать поспешные выводы о противоречиях, содержащихся в Новом Завете. Однако тот факт, что западные богословы не видят соответствия между его различными частями, еще не означает наличия такой же проблемы в первом веке. Многие другие «спорные» вопросы последовательности и взаимодополняемости каноничных книг принадлежат к тому же типу. Те из них, что по–прежнему находятся в центре внимания, следует скорее считать пищей для размышлений, а не отрицанием удивительной последовательности новозаветного повествования (см. главы 8 и 9).

Ранние христиане выработали многослойное прочтение Ветхого Завета – не произвольное, а отражающее их восприятие церкви как народа нового завета и его места в непрекращающейся истории

Именно благодаря уверенности в том, что история Израиля нашла свое логическое завершение в Иисусе, ранние христиане выработали глубокое, многослойное и богословски обоснованное прочтение Ветхого Завета. Они не подвергали сомнению тот факт, что Ветхий Завет был и остается книгой, дарованной Богом своему народу – народу завета, стоявшему у истоков осуществления Божьего замысла в отношении всего мира, из которого произошел Мессия, Иисус. Но они с самого начала читали древние писания по–новому. В частности, они признали, что некоторые части Писания не имели отношения к их дальнейшей жизни. Эти части не были плохи или менее богодухновенны, однако они принадлежали к более раннему периоду истории, которая теперь достигла своей кульминации.

Именно это помогает нам понять, как воспринимали Ветхий Завет ранние христиане и в каких целях его использовали новозаветные авторы. Вновь и вновь мы слышим обвинения в адрес авторов Нового Завета (а также их предшественников по устной проповеди и традиции) в том, что они, якобы, относились к Ветхому Завету как к коллекции лоскутков, из которой они брали понравившееся и отбрасывали все неподходящее. В последние десятилетия это утверждение используется в качестве аргумента в пользу такого же подхода к Новому Завету (не говоря уже о Ветхом!) его читателями. Однако эти заявления совершенно неоправданны и являются следствием недопонимания того, как ранние христиане воспринимали и использовали Писание.

Ранние христиане представляли собой обновленный Израиль – народ, преображенный в Иисусе и Святом Духе в многонациональное сообщество людей, не ограниченное географическими рамками и призванное служить всему миру. Поэтому они очень быстро пришли к соответствующему – и ни в коей мере не произвольному – осознанию как связи между ветхозаветными временами и их собственной эпохой, так и различий между ними.( Это, однако, не имеет ничего общего с фантазиями «диспенсационалистов» и с предпринятыми ими попытками периодизации) Эта тема нуждается в более подробном рассмотрении.