Тебе почему-то пришел недобрый помысл, что на крестных ходах “святыни оскверняются и выносятся на посмешище”. Не просто не оскверняется святыня, но ею освящается все, что осквернено человеческим грехом. Крестный ход – это духовный боевой поход против бесовского зла, а народ, идущий крестным ходом,– воинство Христово. А если кто-то насмехается над крестным ходом, разве это важно? Человек, лишенный Духа Божия, так же насмехается и над храмом, и над теми, кто молится в храме, и над молитвой, и над верой вообще.

Подтверждений тому множество. Вот одно из них.

Как-то по деревне к полю шел крестный ход. Один человек, недавно вернувшийся из Америки с заработков, стоял перед своим домом и насмехался над молящимися. Вскоре на ту деревню обрушился сильный ливень. Он не повредил деревне, но на поле насмешника намыл столько песка, что не было видно ни земли, ни пшеницы.

Соборная молитва никогда не оставалась без добрых плодов, особенно когда молитва носила покаянный характер и выражала преданность воле Божией. Народ знает духовную пользу крестных ходов и потому так любит их. Если бы они множество раз не пролили дождь на иссохшие нивы, не притупили косу смерти во время эпидемий, не вернули мир во время смут, разве народ любил бы так крестные ходы и разве носил бы так ревностно кресты по городам и селам?

У мусульман нет крестных ходов. Однажды в период турецкого ига в неком македонском городе произошло одно незабываемое событие. Была страшная засуха. Турки попросили христиан пройти крестным ходом, и народ во главе с владыкой и духовенством двинулся крестным ходом к источникам за пределами города. В одной процессии шли мусульмане, а в другой – христиане. Молитвы еще не были прочитаны до конца, когда небо затянулось облаками и хлынул такой ливень, что молящиеся вмиг разбежались по домам.

От Господа мир тебе и благословение.

Письмо 140

отцу, о злосчастном приданом

Господь благословил тебя единственной дочерью. И ты безумием своим погубил этот дар. Ты вбил себе в голову, что для ее счастья достаточно лишь большого приданого. Ты не заботился о том, что приносит человеку истинное счастье в жизни,– о воспитании, свойствах характера, о сердце и душе. Ты копил и копил деньги.

Ты думал: чем больше приданое, тем надежнее счастье. Ты старался собрать как можно больше денег и купить самого дорогого зятя. К этой безумной мысли ты прибавил еще и дурное дело. Когда умер твой сотрудник, ты с помощью подлога присвоил часть его заработка и оставил без хлеба его вдову и сирот. Ты наполнил сундуки дочери приданым, а свою душу – неправдой. На безумии и беззаконии строил ты счастье своего самого дорогого существа, ради которого ты жил и работал. Что же удивительного в том, что здание, возведенное на таком основании, рухнуло и придавило тебя и твою дочь? Ты забыл, если и знал когда-то, что небеса строго наказывают безумие и неправду.

Женихи, падкие на деньги, осаждали твой дом. И одному их них, твоему “единомышленнику” в любви к деньгам, удалось повенчаться телом с твоей дочерью, а душой – с твоими деньгами. Но и года не прошло, как однажды ночью твоя любимица прибежала к дверям родного дома, окровавленная, растерзанная и опозоренная. Пьяный муж избил ее и выгнал из дома, беременную, и бежал с твоими деньгами. Сейчас ты нянчишь внука рядом с постелью своей дочери, которая тяжело больна туберкулезом, и врачи рекомендуют ей поселиться в Альпах. А у тебя теперь нет денег на Златибор, не говоря уже об Альпах. Проклиная зятя, ты спрашиваешь, есть ли на свете правда Божия.

Как же нет правды Божией? И тот, кто в нее не верил, поверит, когда узнает, что случилось с тобой. Приданым ты хотел осчастливить свое дитя и приданым принес ему несчастье. Ты отнял кусок хлеба у сирот, чтобы твоя дочь могла пить шампанское. Ты довел себя, свою дочь и внука до голода. Приданым ты купил несчастье четверым – себе, дочери, внуку и зятю. Ибо и его душу ты погубил приданым: прельстившись легкими деньгами, он быстро “преуспеет” среди мошенников, которых хоронят за оградами кладбищ.

На тебе исполнилась правда Божия, и твой ропот на нее лишь показывает твое помрачение неправдой. Так и будешь ты нянькой своему внуку, в постоянной заботе о том, что еще продать в доме, чтобы купить ему хлеба, а дочери – лекарства. И со страхом будешь ожидать наступления нового дня, как голодной вечности. И будешь слышать плач голодного ребенка и кашель его матери, как свист бича судьбы, хлещущего по твоей спине.