Страх смерти и мысли об ней есть великая подпора бдительности над собою (4, п. 708, с. 182).

Смерть есть великое, еже о нас, таинство. Оно просветлено Христовою верою, но все есть нечто сокровенное (4, п. 748, с. 243).

Тело умрет, а душа жить будет. И ей без тела еще лучше будет, чем с телом. Вышедши из тела, к вам прилетит... и будет ласкать вас. Она будет говорить душе вашей: "Ах! мама, как мне хорошо! Бросай скорее землю и переходи ко мне!". Она не будет в состоянии понять вашу скорбь, когда ей лучше, а вы скорбите (5, п. 857, с. 134). Смерть на уме!.. Это и всегда спасительно, и изстари советуется, как благо плодородное (5, п. 867, с. 142).

...Напоминание о смерти... Этим же чего смущаться? Ныне-завтра придет; и смущением не отстраним ее. Почему и положено для нас помнить час смертный, и быть всегда готовым для него. Это должно быть главным нашим делом. И молиться каждодневно и даже каждочасно: "Христианския кончины живота нашего безболезнены, непостыдны и мирны, и добраго ответа на страшном судилище Твоем, Господи, сподоби мя" (5, п. 868, с. 142).

На деле же смерть дверь в отечество для блаженной жизни (5, п. 941, с. 232).

Участь отшедших не считается решенною до всеобщего Суда. Дотоле мы никого не можем считать осужденным окончательно, и на сем основании молимся, утверждаясь надеждою на безмерное милосердие Божие (6, п. 948, с. 25).

Спрашиваете, почему мы поминаем усопших? Потому, что так заповедано нам делать. А что заповедано видно из того, что в Церкви Божией не было времени, когда бы не творилось это поминовение... Отшедшие живы, и общение у нас с ними не пресекается. Как о живых молимся мы, не различая, идет ли кто путем праведным, или другим; так молимся и об отшедших, не доискиваясь, причислены ли они к праведным или грешным. Это долг любви братской. Пока последним Судом не разделены верующие, все они, и живые и умершие, единую Церковь составляют. И все мы взаимно друг к другу должны относиться, как члены одного тела, в духе доброхотства и любительного общения, и живые и умершие, не разгораживаясь пополам умиранием (6, п. 948, с. 25). Усопшие не вдруг свыкаются с новою жизнию. Даже и у святых некое время держится земляность. Пока-то она выветрится, требуется время большее или меньшее, судя по степени земляности и привязанности к земному. Третины, девятины и сорочины указывают на степени очищения от земляности (6, п. 948, с. 25-26).

Хорошо, что любите память Божию... прилагайте к ней еще и страх благоговейный. Память смерти не подавляет и не угрюмость наводит, а только возбуждает сторожевую бдительность над собою. Юношеской веселости она не дает неудержимого разлива... и всему простору чувственности полагает меру и запоры (6, п. 969, с. 84).

Что отшедшие живы, только другою жизнию живут сознательно, пребывают в общении между собою по тамошним условиям и порядкам, и на нас посматривают и к нам приходят, слышат наши молитвы о них, и о нас молятся, и делают нам внушения, все по тамошним законам и порядкам, а не как вздумается, это должно считать положительно верным, хотя ничего определенного по всем этим пунктам сказать не можем (6, п. 975, с. 99).

...Будущий рай, не со вне навевающий блаженство, а внутри его устрояющий, как неистощимо бьющий ключ радостей и утешений (6, п. 976, с. 100).

Умершему дают в руки крест. Тут большой смысл! Сила победная! Но ведь рука сия уже не поднимется на поражение... и крест силен там другой. Кто в продолжении жизни вообразил в себе самом крест подвигами и делами самоотвержения, тот сам есть крест победный (6, п. 1015, с. 161).

Немощность напоминает о смерти, но не пророчит о часе ее. Принимая однако ж напоминания, не непристойно готовиться к ней... Блаженна память об исходе; она с памятию о Господе крепкая основа христианскому благонастроению духа (6, п. 1049, с. 215).

Что будет на том свете, увидим. Все соберемся в одно место и не дивно, что получим возможность увидеть друг друга (8, п. 1272, с. 41).

Что мытарства? Это образ частного суда по смерти, на коем вся жизнь умирающего пересматривается со всеми грехами и добрыми делами. Грехи признаются заглажденными противоположными добрыми делами или соответственным покаянием... Мытарства проходят все умершие в жизни неоправдавшиеся грешники. Совершенные только христиане не задерживаются на мытарствах, а прямо светлой полосою восходят на небеса (3, п. 479, с. 130).