И телец упитанный заклан, и одежды брачные ждут гостей.

И на повторное приглашение последовал повторный отказ, теперь уже более грубый. Званные оскорбили и избили посланных к ним.

И что же это за люди, так пренебрегшие любовию Божией? Не те ли это, в ком мирские дела и интересы временной жизни заглушили сами понятия добра и зла, временного и вечного, земного и небесного?

И тогда Господь отвергся их. Он отвергает тех, кто совсем не пожелал услышать голос Божий в Святом Евангелии, кто забыл о своей ответственности пред Богом и о назначении своем в жизни. Но брачный чертог украшен и должен быть заполнен. И вот Царь-Господь посылает слуг Своих — апостолов и учителей веры и Церкви на "распутия" созывать же не почетных гостей, но всех и каждого, кто встретится им на пути, чтобы спасти и облагодетельствовать хотя некоторых. И собрались люди.

Святой евангелист Матфей говорит: "И рабы те... собрали всех, кого только нашли, и злых и добрых; и брачный пир наполнился возлежащими" (Мф.22,10). Не смотрит Царь на убожество собравшихся, и всем равно выдаются одежды пира брачного, и всем равно служат царские слуги. И собранные вошли в брачные чертоги без всякого права, без всякой заслуги... по одному зову Божией любви и милосердия. Эта любовь все покрыла, все сравняла — нищих с богатыми и избранными.

Как при слышании всего изложенного не воскликнуть: "О величие Божией любви! О беспредельность Божиего милосердия!"

Но вспомним еще одно событие из притчи. Царь, вышедши посмотреть возлежащих, увидел там человека, одетого не в брачную одежду. И говорит ему: "Друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде"? Что же это за одежда?

Одежды эти — это и страх Божий, это и внутренняя чистота и кротость, это праведная благочестивая жизнь, это правда, мир и радость о Духе Святом.

Вот и мы с вами, други наши, услышали зов Божий, голос Церкви Христовой, и мы пришли к Богу через купель Святого Крещения, и мы облеклись во Христа. Мы вошли на брачный пир. Мы возлежим на нем. А дальше каждому из нас на своем жизненном пути надлежит одеться в духовные одежды сообразно нашему земному призванию и поприщу.

Одни на всю жизнь взяли на себя только обеты при Крещении, другие прибавили к ним обеты супружеские...

А мы, здешние насельники, и все обещавшиеся работать в жизни только Богу, обложили себя монашескими обетами.

А тех, кого Бог удостоил и удостаивает священного сана, приняли и принимают обеты священнические: и диаконские, и пресвитерские, и архипастырские. Нам нельзя забывать об этом, но надо ежедневно и ежечасно проверять себя — те ли мы, кем быть должны? Те ли мы, какими обещались Богу быть? И не услышим ли мы грозное — "возьмите его и ввергните во тьму кромешную".

Именно эти слова сказаны Царем-Господом тому, кто оказался на вечере любви без брачной одежды — без добродетелей.

Он, как и все введенные в чертог, как и мы с вами, получил блистательные крещальные ризы — ризы брачные, но не облекся в их свет и чистоту, оставшись в прежнем своем облачении греха и порока, не утрудив себя подвигом жизни в Боге. И в тот последний час на обращение к нему Господа: "Друг! как ты вошел сюда не в брачной одежде?" — припасть бы ему в покаянии к стопам Господа Отца Небесного и воскликнуть: "Просвети одеяние души моея, Господи, и спаси мя". Он же молчал...