Interpretation of the Gospel

она не умерла, но спит — нельзя понимать буквально, так как и про Лазаря, лежавшего четыре дня в гробу и уже разлагавшегося, Он сказал Апостолам:

Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его. Ученики Его сказали: Господи! если уснул, то выздоровеет... Тогда Иисус сказал им прямо: Лазарь умер (Ин. 11, 11-14). Кроме того, действительная смерть дочери Иаира была так очевидна для близких к этому дому и приглашенных на погребение, что они, услышав Иисуса,

смеялись над Ним, зная, что она умерла (Лк. 8, 53). Отрицатели чудес считают Иисуса Христа обыкновенным человеком; но как же они, в таком случае, верят Ему, что девица не умерла, но спит? Ведь Он произнес эти слова, не видя ее, и, следовательно, по их понятиям, не зная — действительно ли она умерла или только впала в обморочный сон? Таким образом, отрицая всемогущество Иисуса Христа, они сами же признают Его всеведущим. Противоречие явное, ниспровергающее и самое сомнение отрицателей в действительности воскрешения дочери Иаира. К тому же, хотя это было первое, но не единственное воскрешение Иисусом умерших. Подойдя к дверям дома, Иисус велел всем выйти из него. Предстояло раскрыть людям великую тайну, остававшуюся до пришествия Христа недоступной пониманию людей; надо было наглядно, на примере воскрешения кого-либо из умерших, доказать, что если Он, Иисус Христос, говорит о предстоящем воскрешении всех когда-либо умерших для Суда над ними, то таковое воскрешение для Бога возможно, а следовательно, оно будет, — и что потому человек умирает лишь временно, в сущности же он бессмертен.

Свидетелями раскрытия такой величайшей тайны могли быть только люди, способные понять ее, а не те наемные плакальщики, которые смеялись над Иисусом, и не праздная, падкая на зрелища толпа. Вот почему даже из двенадцати избранных Апостолов Он взял с Собой только трех — Петра, Иоанна и Иакова, которых потом удостоил присутствовать и при Преображении Своем, и при Гефсиманском молении. Исключение Иисус сделал только для отца и матери умершей.

Подойдя к умершей, Иисус взял ее за руку и сказал:

девица,

тебе говорю, встань. Достаточно было слова Христа, и умершая воскресла. По повелению Его, душа умершей соединилась с ее телом, но не с таким, каким она его оставила, то есть не с обессиленным болезнью, изнуренным и истощенным, а с восстановленным в прежней его силе; воскрешенная

встала и начала ходить, чего, она, конечно, не могла бы сделать в том состоянии, в каком находилась перед смертью.

Видевшие это небывалое чудо изумились. Чтобы вывести их из такого состояния, Иисус велел дать воскрешенной есть, так как только таким наглядным доказательством Он мог немедленно убедить их в том, что перед ними стоит живой человек, нуждающийся в пище, а не тень умершей.

Здесь, в Галилее, Иисусом совершено уж так много чудес, подготовлявших Апостолов к вере в Него как Сына Божия, что разглашение всего совершенного Им могло лишь привлечь к Нему до времени особенное внимание Его озлобленных врагов; могло привлечь и те толпы озлобленного против римского владычества народа, который с нетерпением ждали появления обещанного Избавителя, Царя Израилева. Вот почему Христос запретил рассказывать о воскрешении им дочери Иаира. Но если присутствовавшие при этом чуде нарочно и не разглашали о нем, все-таки слух о нем разнесся по всей стране той.

Исцеление двух слепых и немого бесноватого