Смятеся от ярости око мое. От Твоей, Господи, ярости помутился, говорит, глаз мой. Ибо, если бы Ты не прогневался за прежде произведенные мною грехи, я не страдал бы теперь столь много. Око мое помутилось от частых слез. Симмах вместо— помутился, перевел затмилося.

Душа моя и утроба моя. И душа моя, говорит, смутилась от великой скорби и огорчения. Утроба моя также помутилась, потому что не принимает пищи. Это можно понимать и в высшем смысле. Глаз есть ум, как мы сказали в 6-м псал. при изъяснении ст. 7-го «Сотряслось от ярости око мое». Под душею разумеются надежды, которые воодушевляют огорченного печалью человека. А утроба означает душевную способность, память или хранилище мыслей,—по Феодориту, в котором как во чреве помещается разумная пища, то есть, понятия собираемые чрез чувства.

11. Яко исчезе в болезни живот мой, и лета моя—в воздыханиих. И здесь надобно подразумевать общий глагол—помилуй (меня Господи). Поелику говорит, от великой печали и мучений оскудела жизнь моя и лета жизни моей исчезли от горестных стенаний, одно и тоже означается и тем и другим выражением. Священному Писанию свойственно по случаю великих скорбей и огорчений употреблять выражение—я умер, то есть по причине немощи и омертвения сил телесных, которые происходят от великих скорбей.

Изнеможе нищетою крепость моя. Нищетою выражает здесь бессилие тела от поста и неядения. Это говорит и 2 Царств, повествующая о принесении Верзеллием и другими пшеницы и ячменя и меду и масла и других съестных припасов для Давида и его войска, когда они изнемогли от голода (2Цар. 17, 28). Смотри замечание на слова сего псалма: укажешь мне путь и пропитаешь меня.

И кости моя смятошася (сотряслись). Кости, говорит, тела моего поколебались в прежней своей крепости, так что не могли более держаться от бессилия. Это можно разуметь и в высшем смысле, крепость значит мужество души, а бедность ее есть лишение Божественной благодати, наконец кости ее суть твердые и великодушные мысли.

12. От всех враг моих бых поношение. У всех, говорит, врагов моих я был в поношении или уничижении, потому что они меня поносили, как немужественного и не великодушного за мое бегство, и как побежденного за мои грехи.

И соседом моим зело—Я был, говорит, в излишнем поношении и посмеянии у язычников соседних и смежных с моим царством. Ибо как они прежде завидовали моему счастью, то теперь, нашедши случай, они безжалостно смеются надо мною по причине несчастий и бедствий моих.

И страх знаемым моим. Сами, говорит, друзья и знакомые мои боятся обращения со мною, чтобы не подвергнуть опасности жизнь и честь свою за дружество и близость со мною.

Видящии мя вон бежаша от мене. Кто только, говорит, видит меня, или встречается со мною на дороге, бежит с нее, чтобы не подать подозрения в содружестве со мною, и не подвергнуться всему от Авессалома *).

*) По другому истолкователю это могло быть говорено и от лица Спасителя во время страдания Его, когда враги иудеи поносили Его, а знакомые и ученики Его бежали от страха их, и когда верховный Петр отрекся, а другой предал Его. Кирилл говорит: знакомые мои боялись, чтобы я не погиб и не умер по причине чрезмерного раскаяния и бедствия моего и видевшие меня бежали прочь, отчаявшись в моей жизни, ибо я уподоблялся мертвецу. Быть может еще и то говорили, что я рехнулся ума, и потому уже не люблю жизни своей. Bcе таковые слова Давида и бедствия должны быть примером для тех, которые хотят истинно покаяться и получить прощение грехов своих (у Никиты).

13. Забвен бых, яко мертв от сердца (сердцами). Забыт, говорит, в сердцах, или памяти друзей, то есть, остался один оставленный всеми, как некий мертвец, как потому, что я имел быть умерщвлен и остаться мертвым, так и потому, что как мертвого предают люди забвению, так и я забыт всеми, потому что все боятся вспомнить о мне для избежания подозрения.

Бых яко сосуд погублен. Как, говорит, какой либо сосуд, дотоле хранится и остается, доколе кажется полезным для людей; но когда потеряется, вовсе забывается; так, по Феодориту, и я забыт, как ненужный.