Пастырь на ниве служения

Отношением к душевному пастырству и надеждою на человеческие средства отличаются три главных христианских исповедания: католичество, протестантство и Православие.Католичеству и его иерархии присущ, прежде всего, юридизм с его проявлениями – формализмом, внешней твердой организацией, сентиментально-авторским драматизмом, захватом власти над государством и высших иерархических мест для усиления своей деятельности и влиятельности.Католическая иерархия в церковном обществе ненормально применяет перечисленные способы влияния на церковно-народные сферы. Она удовлетворяет религиозные запросы и возбуждает религиозные чувства верующих внешними, естественными, средствами сообразно земному, практическому характеру "римлянина". Подобная методика влияния напоминает воспитательное руководство детьми не чрез убеждения, а путем властной дисциплины. Преувеличенное значение ксендзов покоится на их человеческом искусстве оказывать впечатления на паству внешними средствами и посредством знания ее интимной жизни. Стоит только вспомнить о католическом ордене иезуитов и непомерном властолюбии папизма, признанного у католиков непогрешимым. Папы – Христовы наместники, но никак не слуги и не экономы Христа Спасителя (см.: 1 Кор. 4, 1). И все католическое пастырство, мертвое верой и пышное внешностью,– клерикально и дышит стремлением господствовать над государством и верующими, а свое посредничество преувеличивает религиозной гипнотизацией.Против душевного воздействия ксендзов и пап восстали протестанты. Их незаглушенное религиозное чувство потребовало живого отношения к Самому Богу. Вместо внешних подвигов и угнетения свободы они потребовали внутренней религиозной жизни и независимости от гнетущей опеки. К сожалению, бессвященный протестантизм уклонился в новую крайность: отрицания внешности. Он встал на защиту общего всесвященства с отрицанием иерархической власти и посредничества в Таинствах. Юридический принцип остался у протестантов, скрывшись в их душевные глубины. Протестантское безусловное оправдание верой есть, в сущности, уверение себя в спасении или вера в собственную уверенность.Она – плод естественного человеческого принуждения, вид религиозного самогипноза,– вера душевная. Каждый протестант сделался чрез это самопосредником. Его вера в личные человеческие условия спасения ввиду своей глубокой скрытности приняла еще более опасный вид и в одних случаях привела к неверию и духовной мертвости, в других – к явному лжемистицизму. Вот почему среди протестантов обычны воображения о святости, облагодатствовании и тесном общении со Святым Духом, а иногда подмена благодатной духовности сентиментальной экзальтированностью.А так как названная экзальтация основывалась на самоуверенности и сентиментализме и повышала эти состояния в других, то в протестантском обществе скоро выделились из заурядно мнимых святых особые "старшие братья", даже "пророки", претендовавшие на полную власть над прочими. Поскольку преимущества "братьев" и "пророков" утверждались не на преемственной иерархической благодати, а исходили из веры в призвание этих лиц Святым Духом и из непосредственного Божия "полномочия", то вера в них как достойных сверхнормного дара постепенно усилилась. Протестантские мистические наставники, таким образом, создали какое-то доведение веры в человека до обожения и стали оказывать громадное впечатление на психику своих служителей. Их вера в себя привела к человекобожеству или, что так же, к безбожию. В конце концов одни из пасторов самочинно заменили собой Духа Святаго ("прелесть"), другие утратили всякое значение в протестантских верующих кругах ("малоплодность"). Словом, выводы из протестантского руководства паствой получились тождественными с католичеством.Нечто подобное сказанному о католиках и протестантах можно наблюдать в самочинной иерархии сектантов, или в так называемых сектантских пресвитерах, братцах, старших и пророках. Слепые поклонники их обожествляют за сентиментальное душевное возбуждение и религиозную морфинизацию, хотя реально лишь ослабляют их настоящую духовную любовь к Богу. Если надрыв обожения не приведет большинство таких поклонников к явному антицерковному безбожию, то, во всяком случае, погрузит в прелесть, оставит с верой в свою мнимую духовность и со способностью обожествлять человека.На основании сказанного явно выступают два следствия естественно-душевного пастырства: 1) омертвение духовной религии и 2) лжемистицизм или прелесть.В отношении охранения принципа благодатного, а не человеческого воздействия в пастырстве только Православие всегда стояло и стоит на правильной точке зрения. Даже сугубо авторитетнейшие православные пастыри, вроде Златоуста и других, предупреждали привязанность к своим личностям. Они указывали, что в Церкви художник – Дух Святый, а человеческий язык только кисть для изображения добродетелей [1], и возражали против аплодисментов в храме, приличных только светским зрелищам. Благодаря этому, под их влиянием, верующие неуклонно шли к стяжанию духа благодати чрез подвиг добродетелей. И современные наши православные пастыри, прежде всего сельские, особенно просты и смиренны, верят в благодать Божию более, чем в собственное влияние. Их можно, пожалуй, обвинить, как это делает В.С. Соловьев, в малодеятельности и неиспользовании возможностей оказывать силу влияния на русский народ, чем в захвате власти над пасомыми. Но данная тактика нашего сельского пастырства не упущение, а истинное благодатное достоинство. Православные пастыри более стараются хранить примерную жизнь, благоговейно служить и проповедовать и смотрят на это как на должное, а не видят здесь сверхблагодатного приема личного воздействия. Впрочем, наше городское духовенство заметно стремится к некоторой власти над душами, усиленно проповедует при поверхностном горении духа, нередко погашает в пасомых молитву и любовь механичностью требоисправления и маловерием. Здесь явный уклон в сторону душевности. Надежды на человеческие средства оказываются у части городского духовенства иногда в преувеличенных надеждах на Соборы внешней иерархии с выборными представителями от низшей иерархии и мирян. Между тем следовало бы надеяться здесь более на Святаго Духа среди соборно объединившихся в смиренной любви.Вообще же Православию дороже подъем внутренне благодатной церковной жизни. Что же касается случаев уклона ко внешности православного духовенства, то они непринципиальны. А лучше сказать, несознательно практичны. Впрочем, и все православные пастыри должны всегда напоминать себе, что они друзья Господа Спасителя (см.: Ин. 15, 15), но не заместители, похищающие Его славу, и что в Церкви насаждающий и поливающий есть ничто, а все – Бог возращающий (ср.: 1 Кор. 3, 7). Пастыри же – лишь слуги Христовы и строители таин Божиих (ср.: 1 Кор. 4, 1).Меры борьбы с искушением "душевности" в пастырском воздействии и "привязью" паствы таковы.Конечно, пастырь, заведомо неправильно действующий на пасомых, обязан сознательно отречься от неверного направления своей работы. Но нужно сознаться, что большинство наших пастырей пользуются "душевно-человеческими" средствами влияния или несознательно, или по своей душевно-духовности, как выразился епископ Феофан Затворник, или из-за невозгретости в них личным подвигом благодати хиротонии. Под понятием душевно-духовность следует понимать постепенно одухотворяемую душевность. Здесь главный источник пастырского настроения мыслится в благодати, дающей человеку направление. Душевность является материалом для благодати. В силу этого пастырю необходимо все делать во славу Божию, во всем руководиться любовию к Богу и надеждой на благодать. Тогда он не переоценит душевных средств самих по себе и себя постоянно будет смирять, помня об истинной силе только благоугодных воздействий на верующих. Смиренно-благоговейное пастырское самосознание, освещая действия и средства руководства, выведет пастыря неминуемо на борьбу с чувствами самонадеянности, самомнения и тщеславия. При главенстве в нем истинного мотива деятельности ему можно не бояться борьбы с собой. Господь постепенно исправит его.С пристрастной привязанностью пасомых следует бороться решительно и умело. Их любовь, важную в деле их спасения, он должен отрегулировать, направив ее от себя к Богу и Церкви и прививая пастве сердечное расположение к молитве, богослужению и Таинствам. Отстраняться от верующих можно путем держания себя пред ними без чрезмерной фамильярности и ласки, а благоговейно-строго и отдаленно… Подобная тактика со временем преобразует их душевную привязанность к пастырю в духовную любовь к Богу, и чрез нее-то они бу-дут смотреть на своего наставника законно и нормально.Перемена центра тяжести в отношениях паствы к пастырю болезненна, совершается медленно и не терпит резкого перелома. Замечательно искусно в свое время Пророк Иоанн Предтеча отстранился от пристрастной любви к себе учеников ввиду пришедшего Мессии. Он называл себя при них, как и следовало, лишь другом Жениха, стоящим и внимающим Ему (ср.: Ин. 3, 29). Жениху должно расти, а мне умаляться (ср.: Ин. 3, 30),– говорил Предтеча. Так и всякий духовный наставник, по словам епископа Игнатия Брянчанинова, "должен быть только слугою Жениха Небесного, должен приводить души к Нему, а не к себе" [2].При малочисленности выдающихся пастырей, к коим можно привязываться, опаснее для заурядных пастырей уклон к надежде на естественные средства – наподобие религиозно-нравственного просвещения. Это самая распространенная подмена благодатного посредничества. В борьбе с нею пастырь должен всегда мыслить себя только Божиим представителем, слугой и экономом, действующим силою Бога. " некогда слышал,– отмечает Златоуст,– как… один христианин состязался с язычником… Спор был о Павле и Платоне; язычник старался доказать, что Павел был человек простой и неученый, а христианин… усиливался доказать, что Павел был ученее Платона. Между тем, если допустить последнее, победа оставалась на стороне язычника… Если же… Павел был неучен и, однако, превзошел Платона, то здесь славная победа, так как неученый убедил и привлек к себе всех учеников ученого. Отсюда ясно, что проповедь одержала победу не человеческою мудростию, но благодатию Божиею" [3]. См.: Свт. Иоанн Златоуст. Творения. Т. 9. С. 280. ^ Цит. по: Жизнеописание епископа Игнатия Брянчанинова: Письма. С. 119. ^ Свт. Иоанн Златоуст. Творения. Т. 10. С. 26. ^

Настроение пастыря в священнослужении

Закон воздействия пастыря на душевную жизнь пасомых ясно формулируется словами Господа: Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела (Мф. 5, 16). Природа человека больше увлекается живым примером, чем отвлеченным словом. Как выводящий стадо пастух идет пред овцами, а овцы за ним идут, так и пастырь словесных овец "должен… наставлять прихожан своих к житию святому примером своим " [1]. И начальники сильнее действуют на подчиненных не словами, а делами жизни. Предшествующие Божию стаду пастыри, активные деятели в винограднике Господнем,– соль земли и свет мира (ср.: Мф. 5, 13–14).Соль предохраняет пищу от порчи и безвкусицы, а пастыри пасомых охраняют от тлетворных теорий совне, а внутри них охраняют религиозную мудрость. Соль сообщает пище вкус, а пастырское учение очищает внутреннее настроение служителей и придает ему свойство любви и братства во Христе.Пастыри – свет мира в смысле чистоты своих воззрений, осмысленности жизни, свечения светом Христовым, просвещающим мир. Для этого они сами почерпают свое учение из чистого источника истины, и жизнь их торжественна, трогательна и серьезна. Такою жизнью им свойственно вести поучаемых к такой же жизненной настроенности. Истинный пастырь должен прежде творить, а потом учить (см.: Деян. 1, 1) и учением как нормою деятельности подготовлять людей к Царствию Божию. Если он по немощи падает, но своим падением не увлечет, а напротив, постарается учить исполнению этой истины в силу своего глубокого убеждения, то он будет не совсем чуждым Царства Небесного, именно одним из самых малых в нем (см.: Мф. 5, 19).Более всего должно остерегаться пастырю разлада слова и дела своего или фарисейской праведности (см.: Мф. 23, 3–4). Худо живущий не в состоянии говорить слов учения дерзновенно, из-за обличения совести в грехах. Разлад дела и слова препятствует пастырю иметь душевный покой и следить за ходом борьбы добра со злом в пасомых. И обратно, добрая пастырская жизнь созидает духовное образование людей, делает их похожими на руководителей уравновешенностью духа, покоем сердца и твердым исполнением христианского долга. Действительность живых примеров люди всегда и везде сознавали. В обществе истинный пастырь как раз и должен являть лучшие свойства человеческой души и распускать почки истинного доброделания. Дурные дела пастыря порочного не могут быть скрытыми, а скоро делаются известными. Его "падение" святитель Тихон Задонский сравнивает с падением большого дерева, сокрушающего мелкие деревья [2].Идущий впереди пасомых пастырь должен опытно указать пасомым не только куда идти, но и как пройти. Добродетельной жизнью он действует сильнее и невольно влечет к себе. Он сконцентрированно выражает в себе христианство, есть ходячая совесть и открытая книга, читаемая пасомыми. Пастырю учить словами других и отгонять делами или иметь уста, несогласные с делами, есть величайшее безобразие, страшно наказуемое, роняющее его в глазах паствы и ослабляющее в нем самом бодрость и духовную энергию. Пастырь никогда не бывает один и в своей частной жизни не может отделять себя от вверенных ему овец. Взоры всех направлены на него, и в его поступках паства желает видеть олицетворение всего христианства, истины и добра. Для скорости распространения учения и успешного выполнения пастырской миссии Апостолам заповедано было от Господа даром давать благодать и учение (см.: Мф. 10, 8). Этим не запрещается пастырю пользоваться добродетельными даяниями и содержанием от паствы. И Господь не отвергал приношений от своих слушателей (см.: Лк. 24, 41–43). Но пастыри могут, по заповеди Христовой (см.: Мф. 10, 9–10), заботиться только о безусловно необходимом. Они должны быть по разуму мудрыми, как змии, прячущие голову от врагов и снимающие старую кожу чрез проползание трещин, и действиями безвредными, как голуби (ср.: Мф. 10, 16).Психологическое основание пастырского воздействия на пасомых лежит в созерцании самим пасомым Христова света. Пастырь в сиянии света Христова совершает дела жизни, сообщает теплоту слова Божия слушателям и поражает их убежденностью своей речи. И они черпают у своего руководителя силу святой жизни, лучшие думы и чувства.Общий вывод для всякого трудящегося на ниве пастырства таков: пастырь никогда не должен забывать тона и направления своей деятельности. Свойства его: богопреданность, созерцание Божьего Промысла, пламенение благодатной любовью и проникновение Христовым духом, жертвование жизнью за спасение овец; он – указатель пути во двор овчий (Ин. 10, 1), то есть в Царство Божие, возвещением смысла человеческой жизни и способов осуществления каждым человеком личного назначения. Он пасет свое стадо словом Божиим, ясной, чистой, примерной жизнью своей.У истинного пастырства три задачи: 1) соединять с Богом; 2) учить и 3) руководить. Пастыреначальник Иисус Христос осуществил на земле служение первосвященническое, пророческое и отечески руководительное. По образцу названных служений Христа Спасителя пастыри Церкви священнодействуют, учительствуют и духовно управляют верующими. Священнодействовал Спаситель в горнице Иерусалимской и на Лобном месте, учил словами, делами и самым молчанием, руководил совестью людей при всяком случае, призывая всех в Царство Небесное Отца.С евангельской точки зрения, истинные задачи пастырства устанавливаются аксиоматически и упоминаются, между прочим, в апостольских Постановлениях. Здесь сохранена запись древней молитвы на рукоположение с такими подробностями: "Даждь о имени Твоем, Сердцеведче Боже… пасти святое Твое стадо и… собирати число спасаемых и… власть оставляти грехи… незазорно приносяще Тебе Чистую и Бескровную Жертву" [3].Цель Пришествия Христова на землю, а отсюда и пастырского служения – искупление многих (ср.: Мф. 20, 28) или всех пожелавших быть Христовыми. По апостолу Иоанну Богослову, Иисус Христос все творил с единственной целью: привлечь всех к Небесному Отцу и прославить Его спасением душ (см.: Ин. 6, 38–40). Все мысли людей Спаситель направлял к Царству Божию, возбуждая во всех лучшие человеческие свойства, и после Тайной вечери молил Отца: Да будут все едино (Ин. 17, 21). Цель пастырства Христова, судя по сказанному, состоит в том, чтобы привести всех во всеобщее единение в обителях Отца Небесного, где будут все едино в Боге и где для всех уготовано место Восшед-шим Сыном Человеческим. За Пастыреначальником и всякий пастырь несет в мир весть о воле Отца и с Ним соединяет уверовавших, нравственно обновляет и усовершает каждую душу пасомую и тем служит делу всемирного объединения людей в Боге. Продолжая Христово пастырство, пастыри устрояют и распространяют Царство Божие на земле. Они, познавши истину, должны нести ее в мир, приобретать ее проповедью членов Царства Божия, нравственно перерождать каждую пасомую личность. Самое имя пастырь означает добрые, родственные отношения священнослужителей с пасомыми, полные любви и сердечности. Замечательно, что в катакомбах изображение Доброго Пастыря – Христа представляет зарисовку юноши пастуха с овцой на плечах в круге. Изображение символизирует нестареющую Божественную природу Господа, вечно любящего. Овцы и козы пасутся под звуки Его флейты и лиры.Подобное же служение несут пастыри – придверники и ключники Неба и запиратели дверей ада. Они вводят духовных овец своих в смысл христианских истин и в нравственный храм христианства, снисходят до потребностей учеников, заглядывают в их души и влияют на них священнодейственно и педагогически. Архиеп. Могилевский, Мстиславский и Оршанский Георгий (Конисский), еп. Смоленский и Дорогобужский Парфений (Сопковский). Книга о должностях пресвитеров приходских… СПб., 1776. С. 70. ^ См.: Свт. Тихон Задонский. Сочинения. 2-е изд. СПб., 1825. Т. 10. С. 241. ^ Постановления апостольские. Казань, 1864. С. 256. ^

Священнодействие Христа Спасителя

Пастырство облечено от Пастыреначальника полномочием совершать все Таинства к освящению верующих. Пример совершения Таинства Евхаристии дал им Сам Господь. Евангелист говорит о Нем, что Он желанием возжелал есть пасху с учениками прежде… страдания (Лк. 22, 15) и, по любви к ним назвав чашу Чашей Нового Завета, повелел творить Таинство в Его воспоминание (см.: Мф. 26, 26–28; Лк. 22, 19–20). Особенная любовь Христова к ученикам за первой Евхаристией выразилась в Претворении хлеба и вина в Тело и Кровь Его, и Чаша Крови Его была именно новозаветной ввиду совершения Спасителем пред этим ветхозаветной Пасхи. Причащающийся Святых Таин живет в Сыне и Сыном Божиим.

Сосредоточенность, смирение и преданность Богу священнодействующего пастыря

Внутреннее настроение пастыря – совершителя Евхаристии – должно уподобляться апостольскому. Святые Апостолы безмолвно внимали словам Пастыреначальника и пили от чаши все (ср.: Мк. 14, 23) без всяких сомнений, в душевной чистоте. Однако во время вечери Спаситель сделал упрек апостолу Петру в недостаточной степени душевного напряжения, сказав: Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу (Лк. 22, 31). По толкованию профессора А.А. Некрасова, это значит: "Вот, сатана отклонил вас (…во время спора о первенстве, ст. 24) от просеяния (…или: от очищения) ваших мыслей, как пшеницы" [1]. Следовательно, от совершающего Таинство Евхаристии требуется высшая сосредоточенность в себе, не развлекаемая ничем мирским и земным, дающая тон возвышения духа пасомым. Относительное достоинство пастыря в момент Таинства выражается смиренным сознанием своего недостоинства и всецелой преданностью в Божию волю. Святитель Амвросий Медиоланский прекрасно выражает эту мысль в молитве пресвитерам пред Литургией: "Научи мя,– учит святитель Амвросий молиться тогда,– Духом Твоим толикую Тайну совершати… честию и благоговением… благочестием и страхом… милосердию Твоему исповедую, яко несмь достоин… к толиким Тайнам приступити, но вем… яко силен мя еси удостоити Сам Един… могий очистити. Ради сего… Тебе молю: благоволи мне, грешному… сию Жертву со страхом и трепетом, чистою совестию, слез излиянием, в радости духовней и веселии Божественнем приносити". Некрасов А.А. Чтение греческого текста Святых Евангелий. С. 76. ^

Литургический священник

По словам Златоуста, священнику в служении Литургии "нужно быть столь чистым, как бы он стоял на самых Небесах посреди тамош-них Сил… Когда ты видишь Господа, закланного и предложенного, священника, предстоящего этой Жертве и молящегося, и всех окропляемых этою драгоценною Кровию, то думаешь ли, что ты еще находишься среди людей и стоишь на земле, а не переносишься ли тотчас на Небеса?.. О чудо, о человеколюбие Божие! Сидящий Горе с Отцом в этот час объемлется руками всех и дает Себя осязать и воспринимать всем желающим. Это и делают все очами веры… Хочешь ли видеть и из другого чуда превосходство этой Святыни? Представь пред очами своими Илию, и стоящее вокруг бесчисленное множество народа, и лежащую на камнях жертву; все другие соблюдают тишину и глубокое молчание, один только Пророк молится, и за тем внезапно пламень ниспадает с небес на жертву… все это дивно и наполнено ужаса. Теперь перейди отсюда к совершаемому ныне…Предстоит священник, низводя не огнь, но Святаго Духа; совершает продолжительное моление не о том, чтобы огнь ниспал свыше и попалил Предложенное, но чтобы благодать, нисшедши на Жертву, воспламенила чрез нее души всех и соделала их светлейшими очищенного огнем серебра. А когда он призывает Святаго Духа и совершает Страшную Жертву и часто прикасается к общему всем Владыке, тогда, скажи мне, с кем наряду мы поставим его? Какой потребуем от него чистоты и какого благочестия? Подумай, какими должны быть руки, совершающие эту службу, каким должен быть язык, произносящий такие слова, кого чище и святее должна быть душа, приемлющая такую благодать Духа? Тогда и Ангелы предстоят священнику, и целый сонм Небесных Сил взывает, и место вокруг жертвенника наполняется ими в честь Возлежащего на нем" [1].В Четиих Минеях на 23 декабря рассказывается видение преподобного Нифонта о незримо происходящем в храме за совершением Литургии. В Царьграде преподобный Нифонт с учеником пришел в церковь, где епископ уже начал службу. И вот отверзлись у Нифонта душевные очи, и он увидел сшедший с неба огонь, покрывавший и алтарь, и архиерея. Во время Евангелия слова, как светильники, восходили на небо. При перенесении Святых Даров раскрылся свод церковный и при необыкновенном благоухании отходили Ангелы с пением: "Слава Христу Богу". Они несли прекрасного Отрока, поставили Его на дискос и сами окружили престол. С наступлением времени освящения Святых Даров приступил один из светлейших Ангелов, взяв нож, заклал Отрока и излил Святую Кровь в Чашу. Затем, положив Отрока на дискос, сам стал опять на ряду с благоговением. По окончании всей службы преподобный видел Отрока опять целым на руках ангельских, вознесшимся на Небо [2]. Свт. Иоанн Златоуст. Творения. Т. 1. С. 425, 471. ^ См.: Жития святых на русском языке, изложенные по руководству Четиих Миней святителя Димитрия Ростовского. 2-е изд. М., 1906. Кн. 4. С. 630–631. ^

Труд над укреплением настроения пред тайнодействием

В совершении Евхаристии смиренный пастырь облечен Божественным полномочием. Он – преемник Христов в этом служении, подражающий Пастыреначальнику в принесении Жертвы Богу Отцу. Когда жертвенный Сосуд вмещает Святейшую Жертву, тогда должно приноситься в жертву Богу и пастырское сердце. Какое духовное напряжение нужно иметь пастырю, чтобы мысленно не отступить от престола Всевышнего и не опуститься в нечистоту помышлений, но верить в стояние свое среди Ангелов! Святитель Тихон Задонский советует пастырям для укрепления настроения часто размышлять о благости, кротости Христа Спасителя, об Его страданиях, помнить о священническом посредничестве между Богом и людьми за Литургией, помнить о присяге пред хиротонией и о евангельских событиях по ходу Литургии [1].Кроме Таинства Евхаристии, Спаситель дал право Апостолам и их преемникам: крестить (см.: Мк. 16, 15–16), сообщать Духа Святаго возложением рук (ср.: Деян. 8, 15–17), прощать грехи (Мф. 9, 6), облекать силою свыше поставляемых на пастырство (см.: Лк. 24, 49; Деян. 6, 3, 5–6), освящать брак (Ин. 2, 1–2) и мазать маслом больных во исцеление их (см.: Мк. 6, 13). Цель Святых Таинств – дать человеку возможность начать новую жизнь,– новорожденного в любви, правде и святости, теснейше соединиться со Христом и совершать истинно добрые дела.Пастырь Церкви, как совершитель Таинств, стоит в мире благодати, всех желающих приобщает к ее потоку, воссоздает души и восстанавливает в них Божий образ. См.: Кратиров П. Святитель Задонский Тихон как пастырь и пастыреучитель. Казань, 1897. С. 62, 70–71. ^

Сознание им важности благодатных Таинств по участию в них Христа и высоте пастырских полномочий

Пастырская власть благодатно священнодействовать установлена по предопределению Бога и Отца. Спаситель говорил ученикам: Молитесь Господину жатвы, да изведет делателей на жатву Свою (ср.: Мф. 9, 38). Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас (Ин. 20, 21). В деле, порученном пастырям Церкви, Спаситель неотлучно участвует Сам. Все священнодействия совершаются в Церкви и по повелению и вместе с действием Христа Спасителя. Видимо совершаемое пастырями на земле Господь невидимо совершает благодатно. Пастырские молитвы о духовных чадах Он представляет Небесному Отцу, слова Таинств возращает в людских сердцах, действия пастырей сопровождает наитием святой благодати. В исповеди Христос Спаситель, невидимо предстоящий кающемуся грешнику, утверждает в нем пастырский приговор прощения. В Евхаристии руками священнослужителей Он и приносит Бескровную Жертву и приносится. Как некогда прокаженный телом – Спасителю, так грешники говорят пастырю: Если хочешь, можешь меня очистить (Мф. 8, 2). И священник вместе с Иисусом отвечает: Хочу, очистись (Мф. 8, 3) – и, точно, очищается его духовная проказа.Пред священнодейственной пастырской властью, вечной, всемирной по объему и вышечеловеческой, смиренно преклоняются все, так как она возвращает невинность виновным, изглаживает грехи силою заслуг Христовых по слову пастыря. Пастырь уполномочен тайнодействиями торжественно заключать мир между виновным человеком и оскорбленным Богом (см.: 2 Кор. 5, 18–19), возвращать человеку достоинство сыновства Богу, полагать на весы Божии права и человеческие дела и склонять Небо к сообразованию с пастырским судом о кающемся. Если при совершении Таинств пастырю приходится являться в ореоле всеобщего ходатая и представителя пред Богом, то как он виновен, недостойно, поспешно и механично выполняя свои действия! Какое открывается несоответствие, когда он, земной Ангел, при совершении Святых Таинств невнимателен, рассеян взором, позволяет себе ветреную поступь и легкомыслие!