121. Когда благодать Божия утвердит мысли его, чтобы во всем этом уповал он на Бога, тогда мало по малу начинает он входить в искушения. И благодать попускает, чтобы посылаемы были на него искушения, соответственныя мере его, чтобы понести человеку силу их. И в сих искушениях ощутительно приближается к нему помощь, чтобы благодушествовал он, пока обучится постепенно и приобретет мудрость, и в уповании на Бога станет презирать врагов своих. Ибо умудриться человеку в духовных бранях, познать своего Промыслителя, ощутить Бога своего и сокровенно утвердиться в вере в Него, невозможно иначе, как только по силе выдержаннаго им испытания.

122. Благодать, коль скоро усмотрит, что в помысле человека начало появляться несколько сомнения, и стал он высоко о себе думать, тотчас попускает, чтоб усилились и укрепились против него искушения, пока не познает свою немощь и опять в смирении не емлется за Бога.

123. Не дивись, что когда приступаешь к добродетели, отвсюду источаются на тебя жестокия и сильныя скорби; потому что и добродетелию не почитается та, совершение которой не сопровождается трудностию дела. Посему-то св. Иоанн (Колов или Пророк) сказал: "добродетели обычно встречать затруднения; она достойна порицания, когда привязана к покою". И блаж. Марк говорит: "всякая совершенная добродетель именуется крестом, когда исполняет заповедь Духа". Это Апостольское учение, что вси, хотящии жити в страхе Господнем и о Христе Иисусе, гоними будут (2 Тим. 3, 12). Господь же говорит: только кто погубит душу свою Мене ради, обрящет ю (Мф. 16, 25). Для того на первых порах предлагает Он тебе крест, чтоб ты прежде определил себя на крест, и потом уже послал душу свою идти вслед Его.

124. Ничто так не сильно, как отчаяние. Оно не знает, чтобы кто победил его десными ли-то, или шуими. Когда человек в мысли своей лишит жизнь свою надежды, тогда нет ничего дерзостнее его. Никто из врагов не может противостать ему, и нет скорби, слух о которой привел бы в изнеможение мудрование его; потому что всякая приключающаяся скорбь легче смерти, а он подклонил главу, чтоб принять на себя смерть.

125. Надежда покоя во все времена заставляла людей забывать великое, благое и добродетели. И прежде нас и до ныне, не от иного чего, но от сего именно, люди изнемогают, и не только не одерживают победы, но даже лишаются наилучшаго. Посему скажем короче, что, если человек небрежет о Царстве Небесном, то разве по надежде малаго здешняго утешения. Кто не знает, что птицы приближаются к сети, имея в виду покой?

126. Когда ум возревнует о добродетели, тогда и внешния чувства не уступают над собою победы иикаким трудностям. Когда сердце возревнует духом, тогда тело не печалится о скорбях, не приходит в боязнь и не сжимается от страха; ибо тогда ум, как адамант, своею твердостию противостоит в нем всем искушениям. Возревнуем же, и отбежит от нас нерадение, пораждающее леность. Ревность пораждает отважность и придает душе победоносную силу. Какая сила демонов может устоять, когда душа подвигнет против них свою природную ревность.

127. Древние отцы наши, зная, что ум наш не во всякое время в состоянии бывает стоять на одном и блюсти стражбу свою, в иное же время не может и усмотреть того, что вредит ему, облекались в нестяжательность, как в оружие, и уходили в пустыню, где нет житейских занятий, служащих причиною страстей, чтоб не иметь поводов к раздражению, пожеланиям, злопамятству. Против всего этого и подобнаго ею укрепляли и ограждали они себя, как не преоборимым столпом.

128.

Если же случится ему приобрести что либо преходящее, то в сейже самый час в душе его начинает пробуждаться любовь к телу, возникают помыслы о плотском покое, и о способах достать все служащее к тому; от сего далее отъемлется у него та твердость сердца, какую имел он, когда в своей нестяжательности был выше мира, и душу его начинают обуревать мысли, наводящия страх за жизнь, потому отходит от него крепкое упование на Бога.

129. Разныя изречения. Как тому, у кого голова в воде, невозможно вдыхать в себя тонкаго воздуха, так и тому, кто погружает мысль свою в здешния заботы, невозможно вдыхать в себя ощущения онаго новаго мира.

Как смертоносная воня разстроивает телесный состав, так и непристойное зрелище мир ума.

Как стекло не может оставаться целым при столкновении с находящимся по близости камнем, так и Святый, когда надолго остается вместе и беседует с женою, не может пребыть в чистоте своей и не оскверниться.

Как с корнем исторгаются деревья сильным и постоянным притоком вод, так искореняется и любовь к миру в сердце притоком искушений устремленных на тело.

Как горькия лекарства истребляют нечистоту худых соков в теле, так и жестокость скорбей очищает сердце от лукавых страстей.