который имеет в руках Священное Писание

Ветхого и Нового Завета, который это

Священное Писание знает, который старается

по нему жить. Так ли это? Можно ли сказать,

что этим исчерпывается определение народа

Божия? Мне думается, что нет. Недостаточно

иметь в руках Священное Писание;

недостаточно его изучать, знать;

недостаточно даже жить

по нему, если та община, которая так живет,

не укоренена в Боге, не пронизана

присутствием Святого Духа так, как эта

ветхозаветная и новозаветная община, в

которой Священное Писание родилось.

Народ Божий это не тот народ, у которого по

наследству есть Священное Писание. Народ

Божий в полном смысле этого слова, это тот

народ, который может это Священное Писание провозгласить

и написать.

И вот перед нами стоит вопрос:

являемся ли мы с такой глубиной, с такой

силой народом Божиим? Наследники ли мы

только громадных богатств Ветхого и Нового

Завета, или — случись

несчастье — способна ли

теперешняя православная община Духом

Святым провозгласить истину о Боге, как ее

провозглашали апостолы или ветхозаветные

пророки и бытописатели?

Это очень важно. Об этом в свое

время писал афонский старец Силуан, который

в своей записной книжке когда-то поместил,

что Дух Святой так живет в нас, так

присутствует в Церкви, что если Церковь

лишилась бы и Священного Писания, то Он

в сердцах людей может провозгласить,

проговорить те же слова. Я не хочу сказать,

что Духом Святым мы можем воспроизвести

дословно то, что написано в четырех

Евангелиях и в апостольских посланиях, тем

более в Ветхом Завете; но то же самое

благовестие о том же Самом Боге, лично нам