Интересный пример на ту же тему рассказывает в своей книге А. Нилл.

Домоправительница группы девочек пришла ко мне однажды и сказала:

Милдред не умывается уже неделю, она не хочет принимать ванну и уже начинает пахнуть. Что мне делать?

Пришли ее ко мне, сказал я.

Милдред скоро пришла. Ее руки и лицо были очень грязными.

Послушай, сказал я строго, так не пойдет.

Но я не хочу умываться, запротестовала она.

Заткнись, сказал я. Кто здесь говорит об умывании? Посмотри в зеркало.

Она посмотрела.

Ну, и как тебе твое лицо?

Не такое уж чистое, правда? спросила она с усмешкой.

Оно слишком чистое, сказал я. Я не потерплю в этой школе девочек с такими чистыми лицами. А теперь убирайся.

Она отправилась прямо к ящику с углем и натерла им лицо до черноты. Потом вернулась ко мне с торжествующим видом.

Так годится? спросила она.

Я исследовал ее лицо с должной тщательностью.

Нет, сказал я. Вот на этой щеке еще осталось белое пятно.

В тот же вечер Милдред приняла ванну. Понятия не имею почему.

Размышляя над вопросом: "Почему с детьми происходит вдруг такой разворот на 180 градусов?", можно высказать некоторое предположение. Часто непослушание детей это форма "восстания" против взрослого в ответ на надоевшие требования. Когда в своих действиях-наоборот взрослый неожиданно переходит на сторону ребенка, тому становится больше не с кем и не с чем воевать.

Чувство юмора

У послушных детей возникает обратная проблема. Их старания быть "правильными", соблюдать нормы и приличия приводят порой к излишней скованности. Родители могут и должны показывать детям, что можно оставаться свободными в рамках внешних правил. "Высокий класс" демонстрирует человек, которому удается вести себя в обществе уверенно и непринужденно. Но для этого нужно пройти путь внутреннего раскрепощения, и чувство юмора здесь незаменимо.

Непринужденность и умение отнестись с юмором к "неловкостям" воспитывались в аристократических кругах старой России. В трилогии Л. Н. Толстого "Детство. Отрочество. Юность" есть замечательный эпизод на эту тему. Герою повести, Николеньке, от лица которого ведется повествование, в этот момент, по-видимому, около десяти лет. В доме устраиваются детские танцы. Прибывают гости с нарядными девочками, в воздухе торжественная обстановка. Танцы вот-вот начнутся, и старший брат напоминает, что пора спускаться в зал. Вдруг Николенька с ужасом осознает, что у него нет белых перчаток, которые полагаются для танцев. Перерыв все комоды, он находит только одну лайковую перчатку, к тому же старую, грязную и с отрезанным средним пальцем. Надев на руку этот остаток перчатки, он с горечью рассматривает свой вылезший средний палец, замазанный чернилами. Затем он спешит в гостиную, совершенно позабыв об этой надетой уродливой перчатке. Осторожно подойдя к креслу бабушки, он шепотом сообщает о своей беде: