расположен к встрече: “Нельзя ли отложить, пока у

меня будет более подходящее настроение? Ты же

вечен, Ты можешь подождать!.:”

Затем мы можем себе

ставить вопросы – как мы это делаем перед

исповедью – о том, как мы относимся к людям

вокруг нас.

Одновременно, и в том и в

другом случае, как дополнительное упражнение, мы

можем ставить себе вопросы о себе самих: как я

отношусь, как я обращаюсь с самим собой? Как я

обращаюсь со своим умом, со своим телом, со своим

сердцем, со своей волей в моем поведении и

поступках и в моих отношениях с окружающими

людьми? И это будет уже очень много; потому

что если мы честны, то всё это даст нам печальный

и богатый материал о том, что в нас есть или

неладного или даже прямо злого.

Но если этого

недостаточно, то мы можем спросить себя дальше:

“А что думают обо мне люди?” Этот вопрос мы себе

ставить не любим; а если и ставим его, то обычно

считаем, что те, которые хвалят нас – люди

глубокие и проницательные, а те, которые не

хвалят, которые критикуют или не любят, те,

наверное, упустили из вида что-то существенное:

они, наверное, слепы, или уж очень злы, – ведь

“блаженны чистые сердцем...”! Так вот, очень

полезно оглядеться и спросить себя: “А что люди

думают обо мне?” И когда у вас получится список

того, что вам известно о мнении людей (а вы не

знаете и половины того, что они думают, и того, что

говорят за вашей спиной, но ограничьтесь хотя бы

тем, что доходит до вас), нужно задать дальнейший

вопрос, который очень, очень важен: справедлива

ли похвала тех, которые хвалят нас? Или они

ошибаются просто потому, что любят меня, или

обманываются, потому что я лицемерен и умею

показать им такое лицо, которое вводит их в

заблуждение? С другой стороны, в чем-то похвала

может быть и справедливой, и тогда это можно

прибавить к списку тех блёсток образа Божия,