О встрече

вообще все учение Церкви о единственности

брачной любви, о том, что, если человек полюбил

другого, он не должен никогда потом обманываться

и думать: я ошибся, ибо то, что было открыто в тот

момент, нельзя зачеркнуть. Того, что было

открыто, ты не можешь вернуть никаким

искусственным видением, но ты можешь жить верой.

Если ты ослеплен в данную минуту, ты должен

сказать: я слеп, но я видел единственный свет,

о котором могу сказать alter ego, все остальное – это

alter’ы вокруг, это просто совсем другой тип и

склад отношений. И тут вопрос не в том, чтобы

стиснуть зубы и сказать: умру, но останусь

верен своей первой любви, – а в том, что человек

должен сказать: я живу верой; то, что когда-то было

мне показано, это рай, это видение вечное, и я не

дам ничему себя обмануть, я никого и ничего не

поставлю на один уровень с этим; это – невеста, а

то – люди. Я хочу сказать: они люди, а не столы,

стулья или собаки; это совсем не значит: раз люди,

значит, вы для меня не существуете, пошли вон. Это

значит, что это – единственный, а те – другие.

Совершенно исключительно одно отношение,

хотя каждое другое отношение, в пределах встречи,

тоже единственно в своем роде. И тут вопрос не

дисциплины или аскетики, а торжества ликующей,

побеждающей веры.

Ответы на вопросы

Почему же так редко

бывают встречи?

Нет, встречи не редки; мы

просто не называем эти отношения встречами, не

переживаем их как таковые и ярлыка не

приделываем; а кроме того, мы и не стараемся

встретить никого. Ведь вся жизнь заключается в

том, чтобы сортировать овец и козлищ; и овец мы

тоже сортируем, а уж козлищ исключаем совершенно:

там козлищам и место. Вот и получается: какая же

встреча – одна сортировка; несколько овец нашел,

да и тех держишь с осторожностью, потому что ты же

не овца, а они овцы.

А то они кусаются?