параллель, и, надеюсь, мне пригодится мое прошлое.

Как некоторые из вас знают, я сначала занимался

естественными науками, а потом был врачом. Мне

пришлось довольно много работать научно. И одна

из первых вещей, которой я научился, когда

занимался уже на университетском уровне физикой,

химией и биологией, это: каждый раз, когда ты в

чем-нибудь уверен, спеши это ставить под вопрос,

пока кто-нибудь тебе не доказал, что ты думал

глупость. Я ставлю вопрос так, потому что оно так

и стоит: как только ты заглядишься на свою

замечательную мысль, на окончательное свое

открытие, окажется, что ты стоишь и смотришь на

придорожный столб. Мимо тебя идут люди, идут

толпы; а ты всё стоишь и смотришь, и не видишь, что

перед тобой дорога, а не столб.

Научный подход, о котором

я говорю, является систематическим сомнением, то

есть сомнением, рождающимся не от неуверенности,

а от зрелого, смелого подхода. Человек не

сомневается в том, что есть объективная

реальность, к которой он идет, и что все

приближения к этой реальности должны быть

пройдены. Он уверен, что надо проходить мимо

каждого приближающегося столба, чтобы дойти до

цели, а вовсе не дрожать перед каждым столбом,

думая: а вдруг следующего столба нет, и будет

бездорожье, пустыня, и я никуда не приду и погибну

в ней?.. Сомнение научное вот в чем заключается.

Кропотливой, труднической работой люди собирают,

один за другим, факты. Когда собрано достаточно

фактов, чтобы их удержать и вообще как-то

употреблять, из них стараются создать систему,

макет мира, каким он представляется при данных

фактах, каким я теперь его знаю. Это позволяет все

факты держать вместе, нечто вроде вруцелетия:

вот, в руке – модель, макет, схема очертаний всего

того, что я пока знаю и понимаю. Но ведь каждый из

нас понимает и знает, что факты текущего года

будут превзойдены фактами следующего года.

Я был учеником одного из

Кюри, который открыл радиоактивность и первым