и пастырями, как сочетать то и другое, чтобы не

вырасти этакими головастиками?

Мне кажется, что в период

обучения приходится учиться, приходится

собирать с большим трудом, внимательно, с большим

убеждением всё, что потом должно в жизни

пригодиться. Начинать с того, чтобы создавать

окончательное свое мировоззрение – рано, потому

что для того, чтобы построить свое мировоззрение,

надо сначала иметь данные. Невозможно иметь

мнения, построенные на очень примитивном,

элементарном знании христианской веры. Надо

сначала читать, думать и не стараться обобщать в

системы то, чему научаешься. Например, по

отношению к святым отцам надо сохранить каждому

из них его личность, его особенную проблематику,

различие мнений, с тем, чтобы помнить (и это очень

важно: нам надо жить в сознании истории), что тот

облик православного вероучения, который у нас

есть, это, с одной стороны, церковное сознание, а с

другой – только очертание, хотя в пределах его и

есть громадное богатство оттенков и глубин. И

пока мы еще не познали то, что другие уже познали,

нам надо спешить узнать; иначе нам кажется, что мы

удивительно оригинальны, но, к сожалению,

кажется-то это только нам. Кто-то из французских

писателей говорил, что никто себя не чувствует

таким оригинальным мыслителем, как тот, кто не

читал еще чужие мысли. Богатство чужих мыслей,

которые просто по миру бегают, очень велико, и

можно незаметно подобрать полдюжины, не заметив

даже, откуда ты их взял, и на них основаться; но

этого мало.

У меня была та же самая

проблема, потому что когда я кончал среднюю

школу, жилось, в общем, довольно бедственно; я

хотел идти работать на завод, а мои родные

настояли, чтобы я пошел учиться. И мне казалось:

что же я буду учиться, когда я хочу, во-первых,

только молиться, а во-вторых, работать, потому что

надо было чем-то жить. Мне казалось, что тут

измена как бы на двух фронтах. И после семи лет