хорошими техниками. Знаете, есть такие люди,

которые читают замечательно, поют прекрасно,

иногда даже служат умилительно, а в то же время

душой где-то шатаются; или которые просто могут

передать (потому что Бог им помог: дал им голос

или манеру хорошую) другому то, чего они сами не

поняли. Нет, молиться надо! И вот тут встает

вопрос времени.

Мы все находимся во

власти времени, но по своей вине, время тут ни при

чем. То, что время течет, и то, что мы куда-то

спешим, – две совсем разные вещи. Спешить – это

внутреннее состояние; действовать быстро, точно,

метко – это дело совсем другое. Примером

возьмите вот что: бывает, на каникулах в деревне

идешь себе по полю быстро, бодро, живо – и никуда

не спешишь, потому что спешить некуда; а иногда видишь: человек несет

два чемодана да еще три кулька, и страшно спешит,

– а движется, как улитка. Поспешность

заключается в том, что человек хочет быть на

полвершка перед собой: не там, где он находится, а

всё время чуть впереди. И пока человек так живет,

он молиться не будет, потому что тот человек,

которого здесь нет, не может молиться, а тот,

который есть здесь, не молится. Вот и всё. Это

чрезвычайно важно, мне кажется.

Простите, я хочу сказать

об этом подробнее. Я обнаружил какое-то качество

времени в очень, в общем, удачных

обстоятельствах. Во время немецкой оккупации в

Париже я был офицером французского

Сопротивления, и меня арестовали. (Конечно, всего

что я сейчас скажу, я тогда богословски не успел

продумать, но основной опыт был основоположным

для чего-то.) Случилось это так: я вошел в метро, и

меня сцапали. В тот момент я обнаружил, что

прошлое мое ушло по двум причинам: во-первых,

потому что если меня куда-то денут, никакого

прошлого больше нет, я буду сидеть, а что было

раньше – меня определять уже не может; во-вторых,

всё, что на самом деле было, меня поведет на плаху,

и поэтому этого не должно быть, это прошлое надо