так поступать! – Я ответил: Попробуй, коли меня

спрашиваешь, который не знает...” Она ушла. Через

какое-то время пришла снова, говорит: “Знаете

что, на самом деле выходит!” Я спрашиваю: “А что

выходит?” – Она рассказала: “Вот что вышло. Я

заперлась; был луч света в комнату, я зажгла

лампадку, поставила кресло так, чтобы вся комната

была видна, взяла вязанье, села и подышала,

посмотрела, – и давно я не замечала, что комната

моя теплая и уютная. Лампадка горела; сначала

волнения всякие еще не утихли, мысли бегали;

потом я начала вязать, мысли стали утихать. И

вдруг я услышала тихое звяканье моих спиц. От

этого звяканья я вдруг заметила, как тихо вокруг

меня, а потом почувствовала, что эта тишина

совсем не потому, что шума нет, а что она какая-то

– как она сказала– густая; это не пустота, а

что-то. Я продолжала дальше вязать, и вдруг мне

стало ясно, что в сердцевине этой тишины Кто-то:

Бог...”

Вот попробуйте – не

пятнадцать минут, потому что для этого надо быть

мудрой старушкой, – а хотя бы пять минут. И если

вы научитесь в течение пяти минут быть

совершенно в настоящем времени, ни впереди, ни

позади, и нигде, а тут, вы познаете, что значит быть.

Один старик, французский крестьянин однажды на

вопрос: что ты часами делаешь в церкви, сидишь,

даже чёток не перебираешь? – ответил: А зачем? Я

на Него гляжу, Он на меня глядит – и нам так

хорошо вместе... А что другого вам нужно?

После того, как вы

научитесь, когда нечего делать, ничего не делать

(чего, вероятно, никто из вас по-настоящему не

умеет), учитесь останавливать время, когда оно

бежит. И когда вам кажется, что без вас мир не

устоит: “вот, если я не сделаю, всё начнет

рушиться, мироздание поколеблется” – вспомните,

что без вас почти две тысячи лет христианство

существует, не говоря о вселенной, которая

давным-давно существует до нас– и отлично

существует. И научитесь останавливать время в