То, что воду из Силоама выливали перед жертвенником, означало, что имеющий прийти Мессия принесет Себя в искупительную жертву. И здесь нам приходит на память другой прообраз Ветхого Завета — одно из чудес Моисея, которое повелел ему совершить Господь: взять воду из реки и вылить на землю — и когда он ее вылил, вода стала кровью. По толкованию святителя Кирилла Александрийского, это действие также было прообразом Христа и Его дела спасения людей. Святитель объясняет это так: вода есть образ жизни, и потому вода, взятая из реки, означает Христа, Сына Божия, рожденного как бы от некоей реки, от животворящего все Отца и имеющего с Ним одну Божественную природу. То, что вода проливается на землю, означает пришествие в мир Бога Слова, потому что Христос, вочеловечившись, смешал Себя с происшедшим от земли человечеством. А в кровь вода превратилась потому, что Христос, будучи жизнью по Своему естеству, соединился с человеческой природой, претерпел смерть и пролил Свою Кровь ради нашего спасения. Этот удивительный библейский прообраз очень созвучен обряду выливания воды на землю в праздник Кущей, и оба эти действия, скорее всего, имели одинаковый смысл.

Вернемся, однако, к сегодняшнему Евангелию. Имеются сведения о том, что у евреев был обычай в праздник Кущей обливать и кропить друг друга водой. Если это так, то вода Силоама символизировала собой еще и грядущее таинство христианского Крещения. Это подтверждается, кстати, и другим известным Евангельским эпизодом, — когда Христос посылал слепого умыться в Силоамской купели, и он, умывшись, тотчас прозрел. Святые отцы, объясняя это событие, говорят, что умывание в Силоаме есть прообраз Крещения, в котором человек прозревает для Бога и для вечной жизни.

Таким образом, можно сказать, что праздник Кущей, который посетил Христос, был преимущественно праздником воды — воды живой, воды спасительной. Вода этого праздника означала, во-первых, ту посланную Богом воду, которая в пустыне спасла Его народ от гибели, а во-вторых, посылаемого Богом в мир Мессию, имеющего дать людям истинную небесную воду — воду спасения, воду вечной жизни, воду Крещения и даров Святого Духа.

В Евангелии сказано, что Христос, присутствовавший на празднике, учил народ в храме. И вот в последний день праздника, который был его кульминацией и потому назывался великим, Он произносит вспоминаемые сегодня Церковью слова: «Кто жаждет, иди ко Мне и пей». Этим Христос как бы говорит иудеям следующее: вы празднуете праздник воды, спасшей вас некогда в пустыне и дающей жизнь всему, что на земле, но эта земная вода есть только прообраз воды истинной, воды, дающей жизнь всему, что на небе, и вот сегодня наступило уже то время, которое прообразуется настоящим праздником. Ибо Я есть посланный Отцом Мессия, Я принес вам истинную воду — воду Моего учения, воду спасения и вечной жизни. А потому придите ко Мне и пейте эту воду, ибо она для пьющего ее становится неиссякаемым источником всех даров и благословений Божиих…

Итак, Христос сравнивает нашу душу с жаждущим человеком, а Себя — с источником воды. Такое сравнение очень понятно: все мы, подобно древнему Израилю, странствуем в пустыне мира сего и, чтобы не погибнуть в ней от духовной жажды, нуждаемся в спасительном источнике даров Божиих, которые преподаются верующей душе через Христа. Жизнь души, ее блаженство и спасение заключаются только в общении и соединении с Богом. Это следует из самого происхождения души: ведь она была создана по образу и подобию Творца, Господь, по свидетельству Писания, из собственных уст вдунул ее в человека. И потому ни в чем и ни в ком другом, кроме Бога, человеческая душа не может найти истинного смысла, истинного мира, истинного упокоения и блаженства.

Так было в Раю: Адам и Ева пребывали в Боге, и в этом они имели совершенное блаженство. Что это было за блаженство, нам в нашем падшем состоянии представить себе невозможно. Мы понимаем и можем себе представить только земную радость, земное счастье, основу которых составляет что-то земное — то, что сотворено и дано нам Богом. Например, в хорошей семье муж радуется тому, что у него есть жена и дети, и в этих любимых людях он находит свое счастье. Но насколько же большее счастье дает общение с Тем, Кто сотворил наших любимых людей, Кто дал их нам, Кто дал саму нашу любовь друг ко другу, Кто любит нас больше, чем мы сами можем друг друга любить? Насколько Бог, наш Создатель, выше, лучше, прекраснее самых добрых, замечательных и красивых людей или, тем более, вещей и предметов! Ведь разница между Творцом и тем, что Им создано, бесконечно велика, это, может быть, как разница между скульптором и его скульптурой, то есть между живым человеком и холодным камнем.

Адам, наш прародитель, до своего падения жил в Раю, и блаженство его заключалось в общении с Богом, своим Создателем. Но Адам пал и разорвал общение с Богом, и через это он потерял небесное блаженство, потерял Рай. С этого времени потомство Адама, то есть все человечество, рождается в состоянии разорванного общения с Богом, оно лишено Рая, лишено небесной славы. Пытаться земному человеку объяснить, что такое райское блаженство, — все равно, что пытаться рассказать слепому от рождения, как выглядят звезды, луна, облака или синее небо, — ведь ничего этого он никогда не видел и потому не знает, что такое белый цвет или синий...