Нередко молитву называют дыханием жизни. Как естественное дыхание в наших ноздрях указывает на телесную жизнь, так и молитвенное обращение ума и сердца к Богу является свидетельством о том, что благодать Духа Святого еще не покинула совершенно человека. Молитва ничего общего не имеет с мечтательностью и фантазией, как думают и утверждают некоторые, вовсе незнакомые по личному опыту с существом дела. Молитва не является и разговором с самим собой, самовнушением, медитацией, но разнится от перечисленных видов внутренней жизни коренным образом. Молитвой, наконец, нельзя назвать мысль о Боге, ибо одно дело - размышление, а совсем другое - молитва. Молитва - это мысль, обращенная к Богу. Но не только мысль, а еще и сердце и воля. Не об этой ли полной обращенности человеческого существа к Богу в молитве говорит наибольшая заповедь Закона: "Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всей душой твоею, и всем разумением твоим"?

Молитва - это труд, равного которому, пожалуй, не сыскать. Едва лишь встанешь на молитву, сыщутся тысячи неотложных больших и малых дел, требующих немедленного разрешения. Приступишь к самой молитве - откуда ни возьмись, в душе подымется такая круговерть мыслей, такое рассеяние помыслов, что невольно приложишь к себе начало известного стихотворения Пушкина: "Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя..." И вообще, рассуждать о молитве гораздо легче, нежели свершать ее.

Прежде всего это святое дело требует постоянства. Штурмом здесь ничего не возьмешь. Иные с жаром, горячностью берутся за подвиг молитвы, но весьма скоро охладевают к нему, забывая, что вслед за порывистостью по пятам ходит лень. К обучению себя молитве как нельзя более подходит русская пословица: "Тише едешь - дальше будешь". Легко представить себе суть дела на примере двух угольков. Один - докрасна раскаленный, пышущий жаром - это сама молитва; а другой - черный, совсем холодный - это наше сердце. Если просто положить угольки рядом и оставить их, то первый остынет, а второй не воспламенится. Так, весьма ошибаются люди, думающие, что и молиться нечего, коль не хочется. "У меня сегодня нет настроения молиться, это будет неискренно", - и откладывают молитвослов в сторону, на день, на месяц, а то и на долгие годы. "...Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его", - наставляет нас Христос Спаситель к самопринуждению, к усиленным трудам молитвы. Сам Господь Бог обещает дать молитву молящейся душе.

Если мы хотим растеплить уголек, то, соединив угольки вместе, должно с терпением дуть на них, ожидая возгорания. Будешь дуть слишком сильно, порывисто - лишь искры вылетят из горящего уголька и ничего далее не произойдет. Признаемся, что более всего делу молитвы вредит нетерпеливость. Иной сегодня начал молиться, а завтра уже хочет достичь духовных плодов - освобождения от страстей, вселения в сердце благодати, дара Божественной любви и чуть ли не чудотворения. Такие, с позволения сказать, "скорохваты" ничего доброго не добьются и могут даже заболеть гордыней или впасть в отчаяние. Но если к терпению приложим время, с постоянством соединим рассудительность, предоставив Самому Господу увенчать наши малые, но настойчивые труды благодатью, она не заставит себя ждать. Бог, видя мужественное усердие Своего ученика, не унывающего из-за естественных трудностей и недоумений, вскоре согреет наше сердце. Холодный и безжизненный уголек мало-помалу заимствует тепло и свет от своего пламенного соседа. Так и сердце постоянно молящегося человека постепенно очищается от страстей, согревается слезами покаяния и наконец само начинает излучать сияние Евангельской любви и радости. "Воспламенилось сердце мое во мне, в мыслях моих возгорелся огонь; я стал говорить языком моим", - так описано это состояние у царя Давида. Внутреннее просвещение, даруемое молитвой, коренным образом изменяет человека. Ум и сердце от внимательной и постоянной молитвы становятся более чуткими к добру и непримиримыми ко злу. Последнее распознается уже не только в словах, но в чувствах и помыслах. В душе христианина просыпается отвращение и ненависть ко греху в любых его проявлениях. Возрождение души, ее просветленное состояние передается и телу. Молитвенная жизнь не любит расслабленности телесных членов. Посмотрите на свечу: как она, дыша светом и теплом, устремлена к Богу! Так и мы, молясь, должны стоять прямо, а не сутулясь, воздавать честь Создателю не только духом, но и телом - благоговейно осеняя себя крестным знамением и совершая поклоны, поясные или земные. Христианина, одушевляемого тайной непрестанной молитвой, опытные в духовной жизни быстро распознают. Лицо его светло и чисто, глаза спокойные и в то же время радостные, движения чужды суеты, но и не замедленные. Внимая себе самому, следя за своим сердцем, молитвенная душа бывает исполнена приветливости и желания послужить ближнему во славу Господа. Тот, кто молится, не может быть навязчивым, спорливым, тяжелым в общении человеком. Напротив, он не любит настаивать на своем, ибо "благодать не насилует", как говорили в старину благочестивые люди. Когда Божий человек появляется среди светских и далеких от духовной жизни людей, из их разговоров сразу уходит дух празднословия, а тем более никто не позволит себе в его присутствии непристойных и нецеломудренных шуток. Вместе с тем молитвенно настроенному христианину чуждо учительство, он вообще не любит выставлять напоказ благочестие, но тщательно скрывает его от окружающих. Истинная молитва избавляет душу от раздражительности, недовольства, но, напротив, побуждает за все, и благое, и скорбное, благодарить Бога, ибо с нами ничего случайного не происходит; а все, что случается, служит к нашей пользе. Как говорят, что Бог ни дает, то и хорошо. Как прекрасно бывает по весне вишневое дерево! Покрытое, словно невеста, белоснежным одеянием, оно своим тонким, едва уловимым ароматом привлекает к себе пчел, запасающихся здесь благоуханным нектаром. Христианин, который стяжал Святого Духа, бывает необыкновенно притягателен для окружающих его людей. Не отдавая себе ясного отчета, они стремятся к общению с ним, ибо чувствуют правду его слов, подтверждаемых добродетельной жизнью. Таковый может быть учителем, даже если уста его молчат. Говорят, что дурной пример заразителен. Но благой пример личности, находящейся в молитвенном единении с Создателем, имеет непобедимую силу. Приобрети непрестанную молитву - и прозрачные ее воды оросят твое сердце, а затем растекутся по вселенной, утоляя всех, и праведных и грешных, жаждущих веры во Христа Искупителя.

XIV. Учение и труды земные

Говорят, что исполнение нами воли Божией может быть уподоблено трудам человека, сидящего в лодке и держащего в руках два весла. Станете грести одним веслом вместо двух - и тотчас лодка начнет вращаться вокруг собственной оси. Для мерного, поступательного движения необходимо пускать в дело оба весла и притом одновременно. Вот почему еще из глубокой древности до нас доносится призыв мужей умудренных "Ore et labore!", что в переводе с латыни означает "Молись и трудись!" Заметим, что молитвой предваряется всякое благое дело, ибо, как справедливо утверждает русская пословица, "без Бога не до порога". Именно Он, Господь, подает нам все необходимые силы к достижению успеха, о чем хорошо ведомо пишущему эти строки. Ведь мы с вами вместе молились в самом начале книги о даровании силы и премудрости к написанию и прочтению ее.

Но "под лежачий камень вода не течет". Как ни хороша и полезна сама по себе молитва, ею одной удовольствоваться мы никак не можем. Никто за нас и вместо нас наших дел не переделает. Посему "на Бога надейся, сам же не плошай". Молись и трудись! Главный труд, к которому призваны мы в детстве, отрочестве и отчасти в юности, - это, бесспорно, учение. О нем-то преимущественно и надлежит вести нам речь в этой главе.

Вспомните, Господь нередко называет Своих последователей учениками. Это особенно приятно слышать тем из нас, кто изо дня в день идет проторенной тропой в школу или гимназию, лицей или училище, где приходится проводить (и надеемся, не без толку) большую часть дня.

Во многом сказанное о молитве приложимо и к учению, ибо внимательность и постоянство в занятиях составляют добрую половину успеха. Из этих двух ученических добродетелей составляется прилежание - свойство, необходимое юному христианину.

Однако сколько препятствий встает на пути совестливого ученика! Особенно сильной помехой может оказаться общение, часто вынужденное, с иными друзьями-сотоварищами, которые, к сожалению, не дружат ни с молитвой, ни с учением. Такие Митрофанушки ни сами не учатся, ни другим учиться не дают. А ведь дурной пример заразителен! Когда рядом высмеивают то, что достойно уважения, тогда, поддавшись по слабости души общей атмосфере разгильдяйства и легкомыслия, и прилежный ученик почувствует охлаждение к главной своей обязанности. Вот почему Христос говорит в Евангелии: "И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее..." Десницей (правой рукой) здесь назван не член тела, но близкий тебе человек, который, рассчитывая на твою дружбу, не только не является примером совестливого отношения к ученическим обязанностям, но скорее служит источником соблазна для благонамеренных учеников. Отсечь правую руку на образном языке Евангелия означает разорвать общение с таковым или, по крайней мере, отдалиться от него. Подобное мудрое и мужественное действие будет иметь благотворные последствия для всех. Прилежный получит, наконец, возможность набирать знания, а расслабленный и ленивый, быть может, устыдится и исправится, видя, что из-за своих пороков он теряет лучших друзей.

Еще хочется сказать вот о чем. Как бы хорошо нам ни преподавали дисциплины в школе, какими бы достоинствами ни обладали наши учителя, без собственного увлечения учением, тем или иным предметом, без самостоятельного желания постигать новое мы ничего не достигнем. Там, где угас внутренний огонек любознательности, где не видно пытливого ума и настойчивой воли - настоящего успеха не жди. Учиться чему-нибудь и как-нибудь - удел незавидный. Давно сложена пословица: "Корень учения горек, а плод его сладок".

Как, к примеру, обстоит дело с чтением? Если поначалу, учась читать, мы движемся с величайшим трудом и многими преткновениями, то потом, коль не ослабеем в пути, дело идет гораздо легче. А еще чуть позже ощущение трудности пропадает и усидчивое дитя начинает лишь радоваться, потому что ему открылся дотоле неведомый, огромный мир познания, дверь в который - добрая хорошая книга, а ключ - умение читать. Так, очевидно, и в любой другой области знаний или творчества, которые, конечно же, требуют жертвенного труда в их освоении.

Не могу не сказать нескольких похвальных слов в отношении иностранных языков и музыки. Каким бы трудным ни казалось нам это поприще, за него стоит браться в самом юном возрасте. Говорят, что зрелые годы уже не слишком удобны для подобных занятий. И ум уже не такой светлый, и память слабеет. А главное, поверьте мне, дорогие читатели, у нас вовсе не будет тогда свободного времени для самообразования!.. Увы, эта печальная истина познается большинством из нас только собственным горьким опытом. Заботы о снискании насущного хлеба, обязанности по службе и дому сведут на нет все наши попытки наверстать упущенное в детстве и юности, которые, кажется, самой жизнью отведены для приобретения знаний. Молясь Господу и не упуская ни на минуту из виду главного - Богопознания и служения ближним в духе любви Христовой, уподобимся мудрой пчеле, которая без устали собирает нектар с полевых цветов. Между прочим, знание главных европейских языков - английского, французского и немецкого - считалось в XIX столетии для русского образованного человека делом естественным. А что сказать о греческом и латыни, лежащих в основе всей европейской христианской культуры! Как бы то ни было, но и малая толика трудов, затраченных в детстве, не пропадет в молодости. Более того, сторицею умножится. Важно понимать, что усердные умственные занятия вырабатывают весьма важные качества для жизни духовной. Умение сосредоточивать свои силы, отбрасывать капризы и прихоти ради регулярных занятий, наконец, способность организованно мыслить и трезво рассуждать - вовсе не последние достоинства в списке добродетелей просвещенного христианина.