- Я... - опешил отец Понтий. - А в чем, собственно, дело?

Милиционер улыбнулся, крутанул правой рукой черный лоснящийся ус и продолжал:

- Господин Копьев, дело в том, что мне необходимо срочно с вами поговорить по делу, имеющему прямое отношение к нашему ведомству.

Отец Понтий уныло вздохнул, подумав про себя: "Не достаточно ли сюрпризов на сегодняшний день? Еще мент какой-то странный. Усы, бородка. Что, им в милиции теперь разрешают не бриться, что ли? Прямо дАртаньян какой-то. Хорошо, хоть Мила ушла раньше...".

- Ну что же, если вам угодно, господин милиционер, давайте пройдем в храм, в мою комнату, там и поговорим спокойно.

- Нет, святой отец, в храм мне невозможно. У меня оружие и вообще... Не мне вам церковный устав преподавать. В храм ведь нельзя с оружием входить.

- Что же вы предлагаете?

- Я вас провожу. Вы на машине?

- Да. Она у меня тут через два двора запаркована.

- Вот и пойдемте, а по дороге поговорим.

Отец Понтий замялся:

- Простите... Хотелось бы все-таки... Я ведь вас первый раз вижу. Понимаете?

- Понимаю, - саркастически улыбнувшись, ответил милиционер и распахнул перед самым лицом отца Понтия удостоверение.

Отец Понтий ознакомился с должностью и офицерским чином милиционера, потом внимательно сличил фотографию с внешностью стоявшего перед ним. "Действительно, он", - подытожил отец Понтий.

- Как будто все в порядке. Слушаю вас внимательно.

Милиционер спрятал удостоверение, и они пошли.

- Говорить мы будем с вами, святой отец, о том, - мягко повел беседу милиционер, - что нужно быть бдительными. Очень бдительными.

Отец Понтий приостановился и непонимающе посмотрел на собеседника.

- А вы не удивляйтесь, не удивляйтесь. По городу разгуливает опасный преступник, беглый убийца, рецидивист Влас Александрович Филимонов... - милиционер выразительно посмотрел на отца Понтия и, делая ударение на каждом слове, сказал: - Вам, между прочим, хорошо известный! А вы что? Где ваша бдительность, господин святой отец?

- Вы шутите что ль?.. Или серьезно?.. - настороженно спросил отец Понтий и осекся.

- Я, Понтий Доримедонтович, более чем серьезно. Какие могут быть шутки, когда вот в эту самую минуту, пока мы тут с вами мило прогуливаемся, Филимонов, возможно, совершает новое зверское преступление. Может быть, насилует какую-нибудь невинную девушку или еще что-нибудь похуже... Вот в эту самую минуту! Понимаете, Понтий Доримедонтович?