Metropolitan Anthony of Sourozh. Transaction

человека, который перед нами, а о потемнении нашего сердца, об окружающих его

стенах, о том, что оно больше не хрустально-прозрачно, и вот это сердце нам

надо очищать. И опять, первое дело в этом очищении— отвернуться от себя

самих и искать иного, чем себя. Сосредоточенность на себе и себялюбие нам

закрывают сердце, искание сладости бытия делает это сердце бесчувственным:

сытому голодного не понять. Кто-то из афонских старцев говорил: вкуси малый

кусочек сладости, и твое сердце уже не чутко к твоему ближнему и к Богу. Для

того чтобы очистить сердце, надо строго-строго относиться к тому, что его

оскверняет, от чего оно темнеет, от чего оно делается тусклым, от всего того,

что не есть Божие в нас. Когда я говорю «Божие», я не говорю «религиозное», я

говорю не об обрядовом благочестии, а о глубинном и основном.

И вот для этого нам надо учиться готовиться к исповеди. Подготовка к

исповеди, может быть, гораздо важнее, чем сама исповедь. Исповедь может порой

выразиться в нескольких словах, но подготовка должна быть глубочайшей вспашкой

души, это должно быть проникновение в самые ее темные глубины, смелое,

мужественное, беспощадное проникновение взора в эти глубины. В эти глубины

можно опуститься только с Богом, это подобно сошествию Христа во ад, подобно

тому как Христос ушел в пустыню после Своего крещения, ведомый туда Духом, с

тем чтобы быть испытанным сатаной (Мк1:12—13). Только потому, что свет

Христов будет с нами, мы можем увидеть сокрытое в этих темных тайниках нашей

души.

И для начала надо перед собой ставить вопрос со всей ясностью, со всей

реальностью: случись теперь, вот в это мгновение, что пришел конец моей жизни и

жизни всех вокруг меня, момент, когда уже будет поздно что бы то ни было

менять, что бы то ни было оплакивать, что бы то ни было исправлять, момент,

когда я стану— и Бог, ангелы, святые и все люди смогут меня увидеть, не

каким я им стараюсь представиться, а какой я есть,— о чем я буду жалеть,

чего мне будет стыдно, от чего родится во мне страх и ужас? Что есть такого в