За историю христианства многое менялось в этом отношении. Когда-то

говорилось о том, что нельзя принимать те или другие способы лечения, потому

что это нарушение воли Божией. Я думаю, что тут надо не то что идти со

временем, но надо, если уж говорить в широком масштабе, понимать, что тело,

которое воскреснет в последний день, не состоит из всех костей, мускулов, кожи,

составляющих человека в какой-нибудь момент,— просто потому, что за целую

жизнь весь состав нашего организма меняется постоянно. Раньше говорилось (и я

думаю, что это верно), что каждые семь лет человеческий организм обновляется.

Это не то же самое тело, хотя это тело того же самого человека. Новые клетки

родились, которые стали частью этого организма, новые силы родились в нем и

включились в его жизнь. Поэтому невозможно говорить, что в день последнего

воскресения наши тела восстанут такими, какие они сегодня, а не какие они были

вчера или будут через три недели. Речь идет о том, что наша телесность будет

воскрешена, в каком виде и как— мы не имеем никакого понятия и никаких

указаний в этом отношении. Поэтому речь идет не о том, чтобы сохранить в

целости тело данного человека, какой он есть сегодня. Речь о том, чтобы дать

возможность этому телу продолжать жить и действовать и принимать творческое

участие во всей целокупности жизни этого человека: его умственной жизни, жизни

его сердца, любви.

Человек, который завещает свое тело в целом или частями для спасения других

людей, жизнь свою кладет «за други своя». Он, конечно, не умирает нарочно, но

он заранее говорит, что готов, как только умрет, на то, чтобы его тело было

употреблено для жизни другого человека. Мне это представляется даром, который

человек имеет право принести и который мы имеем право принять с благоговением,

с трепетом душевным. Это замечательный поступок.

Иногда родственники жертвуют тот или другой орган еще при своей жизни,

что требует, наверное, еще больше внимания и любви…

Да, это бывает. Скажем, родители, братья, сестры, друзья отдают близкому