вы держитесь его, тогда вы уже можете волей собрать мысли и чувства вокруг нее,

вокруг этого движения. Потому что начинается-то оно с того, что у человека

пропадает неуверенность. Большая часть того странного диалога, который у нас идет

в голове: да— нет, нет— да, происходит от того, что мы не знаем,

куда идем; когда мы знаем, мы можем думать о чем-то другом. Скажем, когда вы

потерялись в неизвестном городе, вы все время думаете: эта ли улица? направо

или налево? направо или налево? Когда вы идете по знакомому кварталу, вы идете

и думаете свои думы— и в этом уже какое-то молчание. Затем молчание (и

душевное, и телесное) происходит или развивается, когда мы отсекаем, отодвигаем

от себя беспорядочные желания— скажем, любопытство. Я не говорю о

любознательности, а о той страсти знать все ненужное— только бы

знать!— которая нас просто извергает из себя самих, мы вне себя живем,

потому что не можем успокоиться, пока не узнаем еще и еще что-нибудь. Тут

получается тревога ума, тревога сердца; и одно из самых основных упражнений,

которым надо научиться, это именно отпустить все, к чему липнет наша

душа,— все предметы любопытства, жадности, страха и так далее,—

чтобы войти внутрь себя и изнутри смотреть на мир, а не быть как осьминог,

который вытянул свои щупальца во все стороны и держит. Каждый раз, когда мы

что-то держим, мы делаемся пленниками, мы теряем больше, чем приобретаем. В тот

момент, когда я закрываю руку на часах и говорю: «Мои»,— я потерял руку

до плеча, во всяком случае, потому что я больше ничего этой рукой не могу

сделать, не потеряв часы. Если я то же самое сделаю с умом, сердцем, волей, то

я могу сжаться в кулачок на каком-то маленьком идоле, и ничего не останется;

поэтому надо отпустить. Это путь к тому, что Отцы называют бесстрастностью, что

не означает безразличность, а такое состояние, когда мы не бываем в

«страдательном наклонении», когда мы не являемся пассивным предметом

воздействия. Ведь почти вся наша жизнь проходит в том, что мы реагируем, но

очень редко действуем. Кто-нибудь сказал— мы ответили, что-то