Вчитываясь в нее, исполняя сами то, о чем мы просим в ней— ибо мы

просим в каждой молитве силу выполнить то, о чем говорим Богу,— мы можем

тоже восходить, как по ступеням, обратно к Богу, и когда мы вернемся к

Нему,— вернуться в мир, с Богом спасать этот мир.

Христос нам дал заповеди блаженства (Мф5:3—12), которые тоже являются

путем, не случайным перечнем, а рядом ступеней, целым путем, по которому можно

пройти от первой заповеди и до последней. Нам дан в Ветхом Завете, в книге

Исход, образ того, как евреи пришли свободными людьми в Египет, как они

постепенно привязались к земле и через это отдались в рабство, как нарастала в

них отчаянная тоска по свободе, по самобытности, как в ответ на эту тоску, на

крик покаяния целого народа Бог послал им избавителя, Моисея. И дальше рассказ

о том, как они ушли, как, перейдя Чермное море, они, ради того чтобы стать из

рабов свободными, вступили в безводную, жгучую, страшную пустыню, как в этой

пустыне голодом, смертью, трудом выковывались свободные люди, способные сначала

принять Закон на Синае, потом войти в обетованную землю и ее покорить и,

наконец, установиться на Сионской горе.

Это образы, но если читать и перечитывать, мы видим, что книга Исход,

Молитва Господня, заповеди блаженства, а в церковном опыте— таинства

крещения, миропомазания и приобщения построены одинаково: это путь. Об этом

сейчас говорить некогда, но вчитайтесь, посмотрите, сравните— и вы

увидите, что указан путь, указаны искушения, но указана и цена: раб от своего

хозяина получает то, что ему нужно, чтобы прожить; платит он не только трудом,

но потерей свободы, человеческого достоинства. Чтобы вырваться на свободу, нам

надо войти в пустыню— и этого мы боимся. Здесь и нужна решимость, которая

пренебрегает собой до конца, которая беспощадна к себе. Как говорит

Феофан Затворник: если должен в нас ожить новый человек, то ветхий человек

должен умереть: сам он не умрет— мы должны собственной рукой его убить, а

для этого нужна решимость, и не на мгновение, а верность до конца.