принять Закон на Синае, потом войти в обетованную землю и ее покорить и,

наконец, установиться на Сионской горе.

Это образы, но если читать и перечитывать, мы видим, что книга Исход,

Молитва Господня, заповеди блаженства, а в церковном опыте— таинства

крещения, миропомазания и приобщения построены одинаково: это путь. Об этом

сейчас говорить некогда, но вчитайтесь, посмотрите, сравните— и вы

увидите, что указан путь, указаны искушения, но указана и цена: раб от своего

хозяина получает то, что ему нужно, чтобы прожить; платит он не только трудом,

но потерей свободы, человеческого достоинства. Чтобы вырваться на свободу, нам

надо войти в пустыню— и этого мы боимся. Здесь и нужна решимость, которая

пренебрегает собой до конца, которая беспощадна к себе. Как говорит

Феофан Затворник: если должен в нас ожить новый человек, то ветхий человек

должен умереть: сам он не умрет— мы должны собственной рукой его убить, а

для этого нужна решимость, и не на мгновение, а верность до конца.

О Воскресении Христовом

О Воскресении Христовом233

Говорить о Воскресении мне кажется всегда очень трудным. Говорить о

Страстях, о трагедии жизни Спасителя, говорить об Его учении относительно легко

в том отношении, что можно ссылаться на всечеловеческий опыт: мы все знаем, что

такое смерть, болезнь, боль, страх, жестокость, жертва, любовь, ненависть,

предательство, трусость,— все это мы знаем. И поэтому когда мы говорим о

событиях из жизни Христа и доходим до каких-то моментов, когда качествуют те

или другие из этих свойств, нам относительно легко это понять. Мы осуждаем

Иуду, но вместе с тем, если задуматься, мы можем понять, что и в нас есть доля

предательства: мы не предаем Христа, потому что мы не стоим перед опасностью,

мы не предаем Христа на словах, но мы предаем Его тем, что, называя Его

Господом и Богом, пренебрегаем Его учением, не следуем Его примеру.

Но говорить о Воскресении труднее, потому что это событие, которое было