привыкли, что она всегда тут, под ногами. Это безмолвная, безропотная земля,

которая умеет обогатиться всем, что мы выбрасываем в нее, которая способна все

превратить в богатство, принять в себя любые семена и дать им плоть, дать им

жизнь, позволить им взойти, стать в полноте самими собой, никогда не навязывая

семенам своих законов. Наша способность слышать начинается со смирения. Мы

должны предложить себя Другому, как эта земля, богатая, безмолвная и полная

творческих возможностей.

Но смирение означает также и послушание. Латинское слово obaudire имеет два

значения: «прислушиваться» и «повиноваться». Прислушиваться с тем, чтобы

услышать, понять и принести плод. Основные условия, чтобы нам предстать перед

Богом,— полное внимание, рождающееся из того, что мы во что бы то ни

стало хотим услышать, и желание, решимость принять услышанное и принести плод,

то есть преобразиться, измениться, из того, что мы есть, стать тем, чем мы

призваны быть. Это основоположное состояние в молитве может быть

проиллюстрировано на примере человека, который любит наблюдать птиц. Он встает

ранним утром, так как должен успеть в поле, в лес до пробуждения птиц, чтобы

его приход остался незамеченным. Он затаивается молча и без движения, он

весь— слух, весь— внимание. Все его существо прозрачно и

восприимчиво, готовое принять печать каждого звука, каждого движения. Он

слушает, смотрит, но услышит и увидит то, что происходит вокруг него, только

при условии, что он свободен от предвзятости, готов услышать все, что пошлет

ему Бог. Его отношение одновременно пассивное и активное: пассивное в том

смысле, что он, как земля, humus, до конца открыт, активное в том, что он

напряженно готов отозваться на всякий вызов, любой призыв Божий. Разве не ясно,

что в таком случае, если мы хотим, чтобы наша встреча с Богом стала возможной,

если хотим видеть и слышать, недостаточно просто иметь уши и глаза? В нас

должен быть порыв, желание, мы должны стремиться услышать и увидеть.

А для этого нужна любовь, хотя бы малая. На первой странице той книги,