глубинах я нахожу Божественную любовь и в ней— Николая, его жену,

ребенка, их нужды. И любовь Божия, как поток, меня уносит и возвращает на

землю, чтобы молиться и молить о них. И то же самое повторяется: нарастает

чувство Бога, земля отходит, меня снова уносит в Божественные глубины, где я

снова нахожу этот мир, который так возлюбил Бог». Встреча с Богом, встреча с

человеком возможны лишь в той мере, в какой Бог и человек так любимы, что

молящийся может забыть о себе, освободиться от себя, остается лишь его порыв к

ним, ради них. Это одно из основных свойств заступнической молитвы.

Мне хотелось бы поговорить о встрече еще с некоторых точек зрения и прежде

всего подчеркнуть, что эта встреча с Богом и с человеком опасна. Не

случайно восточное предание дзэн называет место, где мы можем найти Того, Кого

ищем, «логовом тигра». Искать встречи с Богом нас побуждает дерзновенное

мужество, если только этот поиск— не акт глубочайшего смирения. Встреча с

Богом всегда— кризис, а по-гречески это слово означает суд. Эта

встреча сопровождается восхищением и смирением; или мы можем испытать при ней

ужас и чувство собственного осуждения. Поэтому неудивительно, что православные

руководства к молитве очень мало места уделяют вопросам техники и методики, а

советы относительно нравственных и духовных условий, делающих молитву

возможной, бесчисленны. Вспомним некоторые из них. Во-первых, евангельская

заповедь: если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат

твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и

пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой (Мф5:23—24).

Этой заповеди так четко, так прекрасно вторит святой Симеон Новый Богослов,

который говорит нам, что если мы хотим молиться от всего сердца, то должны

примириться с Богом, с нашей совестью, с нашим ближним и даже с окружающими нас

предметами. Иначе говоря, условие молитвенной жизни— жизнь по Евангелию,

жизнь, при которой евангельские заповеди и заветы станут нашей второй природой.

Потому что недостаточно исполнять их, как раб или наемник исполняет волю своего