Metropolitan Anthony of Sourozh. Transaction

роятся у нас в голове или сходит на сердце помрачение, мы, если хоть немножко

просветимся, начинаем чувствовать угрызения совести. Но угрызения совести это

еще не покаяние: можно всю жизнь упрекать себя в дурных поступках и в злом

слове, и в темных чувствах и мыслях— и не исправиться. Угрызение совести

действительно может из нашей земной жизни сделать сплошной ад, но не открывает

нам Царствия Небесного; к угрызению должно прибавиться нечто другое: то, что

составляет самую сердцевину покаяния, а именно— обращение к Богу с

надеждой, с уверенностью, что у Бога хватит и любви к нам, чтобы простить, и

силы, чтобы нас изменить. Покаяние— это тот поворот жизни, оборот мыслей,

перемена сердца, который нас обращает лицом к Богу в радостной и трепетной

надежде, в уверенности, что хотя мы не заслуживаем милости Божией, но Господь

пришел на землю не судить, а спасти, пришел на землю не к праведным, а к

грешным.

Но обратиться лицом к Богу с надеждой, призывать Его на помощь— еще не

все, потому что многое в нашей жизни зависит от нас самих. Как часто мы

говорим: «Господи, помоги! Господи, дай мне терпение, дай мне целомудрие, дай

мне чистоту сердца, дай мне слово правдивое!» А когда представится возможность

поступить согласно нашей собственной молитве, по влечению нашего собственного

сердца, у нас не хватает мужества, не хватает решимости на деле приступить к

тому, о чем мы просим Бога. И тогда наше покаяние, наш взлет души остается

бесплодным. Покаяние должно начаться именно с этой надежды на любовь Божию и

вместе— подвигом, мужественным подвигом, когда мы себя самих принуждаем

жить так, как надо, а не так, как мы жили до сих пор. Без этого и Бог нас не

спасет, потому что, как говорит Христос, не всякий говорящий «Господи, Господи»

войдет в Царство Божие, а тот, кто принесет плод его (Мф7:21). А плоды

эти мы знаем: мир, радость, любовь, терпение, кротость, воздержание,

смирение(Гал5:22—23)— все эти дивные плоды, которые могли бы

нашу землю уже теперь превратить в рай, если бы только, как древо плодоносное,