помнить. Помнить, у кого какая слабость, у кого какой грех, в ком что-то

неладно, и не искушать его этим, оберегать его, чтобы он не был подвергнут соблазну

в том именно, что может его погубить. Если бы мы так могли относиться друг ко

другу! Если бы, когда человек слаб, мы его окружали заботливой, ласковой

любовью, сколько людей опомнились бы, сколько людей стали бы достойны прощения,

которое им дано даром…

Вот это путь покаяния: войти в себя, встать перед Богом, увидеть себя

осужденным, не заслуживающим ни прощения, ни милости, и вместо того, чтобы, как

Каин, бежать от лица Бога (Быт4:3—16), обернуться к Нему и сказать:

верую, Господи, в Твою любовь, верую в Крест Сына Твоего,— верую, помоги

моему неверию! (Мк9:24). И затем идти путем Христовым, как я теперь

говорил: все принять от руки Божией, из всего принести плод покаяния и плод

любви и первым делом брата нашего простить, брата нашего, не ожидая его

исправления, понести, как крест, распяться, если нужно, на нем, чтобы иметь

власть, подобно Христу, сказать: прости им, Отче! они не знают, что творят

(Лк23:34). И тогда Сам Господь, Который сказал нам: какой мерой вы

мерите, и вам возмерится (Лк6:38), прощайте, как Отец ваш Небесный

прощает,— в долгу не останется: Он простит, исправит, спасет и уже на

земле, как святым, даст нам радость небесную.

Пусть будет так, пусть начнется в жизни каждого из нас сегодня, сейчас хоть

немножечко этот путь покаяния, потому что это уже начало Царствия Божия. Аминь.

О войнах

О войнах375

Август 1968г.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Снова на многоскорбной, страдальческой нашей человеческой земле чаша гнева,

чаша скорби, чаша страдания человеческого доходит до краев и снова переливается

через край. И мы не можем оставаться безучастными к той скорби, которая сейчас

охватывает тысячи и тысячи, миллионы людей. Перед нашей христианской совестью

снова встает страшно, требовательно слово Божие или, вернее, образ Самого

Христа, Который стал человеком, Который вошел в наш мир, Который приобщился не

славе и не добродетели, а стал братом и угнетенных, и грешников.

Солидарность Бога с человеком не разорвала Его солидарности с Отцом; и здесь

перед нами образ, который нам так трудно воспринять и который еще труднее

осуществить: образ Того, Который захотел быть единым и с правыми, и с