«...Иисус Наставник, помилуй нас!»

По этой же причине многие благочестивые люди специально наказывали перед смертью не обряжать их в роскошные одежды. Так, преподобный Ефрем Сирин перед смертью (379 г.) просил окружавших его «не погребать тела его в драгоценной одежде, но то самое, что было назначено на его погребение, отдать нищим» [784]. Божественный Златоуст, восхваляя святую мученицу Пелагию, говорит: «Это тело лежало не на ложе, а на земле; {стр. 340} но, лежа на земле, оно не стало бесчестным, а напротив, самая земля сделалась достопочитаемой, потому что приняла тело, облеченное такою славой… Так она лежала, имея великий погребальный покров – мученичество, украшаясь красотою исповедания, облекшись одеждою драгоценнейшею всякой царской багряницы, всякой драгоценной порфиры, и притом двоякою одеждою – девства и мученичества, с этими покровами она и предстанет к Престолу Христову. Будем же и мы стараться и при жизни, и по смерти облекаться в подобную одежду, зная, что иной, украсивший свое тело золотыми одеждами, не получает никакой пользы, но еще навлекает на себя осуждение многих как не оставивший тщеславия и при смерти» [785].

Святой Антоний Великий осуждал принятый у египтян его времени обычай: при совершении чина погребения «над телами скончавшихся уважаемых ими людей и особенно святых мучеников обвивать их пеленами, но не предавать земле, а возлагать на ложах и хоронить у себя в домах, думая, что этим воздают чествование отшедшим. «Антоний, – пишет Афанасий Великий, – многократно просил епископов запретить сие мирянам, также и сам убеждал мирян и делал выговоры женщинам, говоря, что незаконно это и вовсе не благочестиво, ибо тела патриархов и пророков доныне хранятся в гробницах, и самое тело Господне положено было во гроб, и приваленный камень скрывал оное, пока не воскресло в третий день» [786].

Святые отцы осуждали роскошные похороны и богатые гробницы. Вот что пишет святитель Василий Великий: [«Может быть, домашние твои… скажут:] «Глупо наряжать мертвого и с большими издержками хоронить {стр. 341} ничего уже не чувствующего. Не лучше ли оставшимся наряжаться в блистательную одежду, нежели вместе с мертвецом гноить многие одеяния. Какая польза в великолепном памятнике, в богатом погребении и в бесплодных издержках? Оставшееся надо употребить на необходимое для жизни… [Вот что скажут, чтоб и тебе отмстить…] Предварительно соверши над собой погребение – благочестие. Отойди отсюда, облекшись во все, обрати богатство в собственное свое украшение, имей его при себе» [787].

Божественный Златоуст также замечает: «Многие часто строят гробницы великолепнее домов. Они трудятся и беспокоятся или для врагов, или для червей праха, расточая имущество без всякой пользы. Таков образ мысли у тех, которые ни на что не надеются в будущем… А ты, человек, знающий о жизни будущей, о тамошних неизреченных благах… какое можешь получить прощение? Какое можешь иметь оправдание? Какому же подвергнешься справедливому наказанию, когда все расточаешь здесь на прах, на пепел, на памятники, на противников, на врагов?.. Если ты, человек, хочешь оставить по себе добрую память, старайся быть добродетельным. Ничто так не делает имени человека бессмертным, как добродетель… Что же касается украшения могил, то эти самые памятники не только не делают тебя славным, но делают даже смешным, раскрывая против тебя уста всех» [788].

Именно скромные почести покойникам, лишенные тщеславия и хвастовства, близки человеколюбивому духу Святой Церкви Христовой. Ветхий Завет, между прочим, советует: «Над умершим пролей слезы и, как бы подвергшийся жестокому несчастию, начни плач; {стр. 342} прилично облеки тело его и не пренебреги погребением его; горький да будет плач и рыдание теплое, и продолжи сетование о нем, по достоинству его, день или два, для избежания осуждения, и тогда утешься от печали» (Сир. 38, 16–17). Почести покойным имеют корни в Евангелии, в особенности в повествованиях о погребении многострадального тела Спасителя Христа (Мф. 27, 59–60. Мк. 15, 46. Лк. 23, 53. Ин. 19, 40). Святой Епифаний, епископ Кипрский, обращаясь в одном из своих слов к праведному Иосифу Аримафейскому, который вместе с Никодимом удостоился чести совершить погребение тела Христова, говорит: «Разве не трепетал ты, прикасаясь к Тому, перед Кем трепещут даже Херувимы, держащие Его на своих руках? И с каким же страхом ты вообще осмелился снять льняные пелены с этого Божественного тела? Не опускал ли благоговейно глаз? Не трепетал ли, взирая на открывшееся тебе естество тела Божия, которое превыше всякого естества? Скажи мне, о Иосиф, как погребал ты Того Покойника, обратив к востоку лицо Его, Того, Кто Сам есть Восток Востоков? Не закрыл ли своими перстами очи Иисуса, Который пречистыми перстами Своими отверз зрение слепцу? Не сомкнул ли уста Тому, Кто отверз уста глухонемому? Не скрестил ли ты руки Тому, Кто исцелял отнявшиеся руки? И сложил ли ты, как принято при погребении, ноги Того, Кто даровал недвижным ногам способность ходить? Не возлил ли ты миро на Того, Кто Сам есть небесное Миро и Кто излил Себя и освятил мир? Не омыл ли ты водою тело Господа, Который всех омыл и всем даровал очищение? И какие же свечи возжег ты Тому, Кто есть Свет Истинный, просвещающий всякого человека? И, наконец, какие же погребальные гимны были воспеты Тому, Кто непрестанно воспеваем всем ангельским сонмом?» [789] {стр. 343} Из этих слов святого отца явствует, что Церковь приняла на себя заботы о покойниках не только потому, что любит человека и чтит тело человеческое, но и потому, что пречистое тело Господа приняло такие же почести от двух достойных и благочестивых его хоронителей – Иосифа и Никодима.

Учительный символизм обрядов

В последних почестях и особенно в обряжении покойника, когда его представляют в благоприличном виде, заключен глубокий символический смысл. Так, сложенные крестообразно на груди руки символизируют Животворящий Крест. Симеон Солунский сообщает, что в его время мертвые тела архиереев и иереев омывали губками крестовидно во образ Святого Крещения [790], затем надевали на них архиерейское или иерейское облачение, новую обувь; монахов облачали в монашеские одежды с зашитой сверху мантией, которая являлась для них как бы гробом. На теле монаха полагали крест, подчеркивая таким образом, что усопший распят на кресте за Христа [791]. Белый саван и новые одежды, надеваемые на покойного, символизируют «новую одежду нашего нетления» [792].

За обряжением и последними заботами о теле умершего следует поставление. Как мы выяснили, лицезре{стр. 344}ние умершего весьма полезно всем любомудрствующим по–христиански.

Тело умершего должно быть всегда положено головой на восток. Часто находящийся при последнем издыхании поворачивается к востоку сам, как доносят об этом божественные отцы и жития святых. Эта ориентация воспроизводит наше обращение на восток во время молитвы. «При сем, – пишет Василий Великий, – ищем древнего отечества – рая, который насадил Господь Бог… на востоке (Быт. 2, 8)» [793]. Так же объясняет это и святитель Григорий Нисский. «Мы поворачиваемся к востоку, – пишет он, – потому что на востоке наша первая родина. Это напоминает нам о том, что мы лишились светлого райского блаженства, о котором теперь вспоминаем с ностальгией и которым бы желали наслаждаться снова» [794]. Святой Златоуст прибавляет еще одно объяснение: «Мы обращаем гроб к востоку, предназначая таковым положением воскресение тому, кто покоится в нем» [795]. В основе этого – вера в то, что христианские мученики были вознесены на небеса «с востока».

В Житии преподобной Марии Египетской († 522 г.; память 1/14 апреля) сказано, что авва Зосима нашел тело святой в пустыне Иордана обращенным лицом к востоку. Подвижница сама приняла это положение и так испустила дух [796]. Святитель Григорий Нисский рассказывает, что смертный одр сестры его святой Макрины (почила в декабре 379 г. или в январе 380 г.) размещался таким образом, что лицо ее было обращено к востоку [797]. {стр. 345} Священномученики Пионий пресвитер († 250 г.; память 11 марта) и пресвитер Митродор, убиенные в Малой Азии близ Смирны при императоре Декии, оба взирали на восток в час смерти [798]. Преподобный Иоанн Мосх приводит со ссылкой на Палладия рассказ о приговоренном к смерти юноше–христианине из Александрии, который просил палачей: «Ради Господа, сделайте милость, повесьте меня лицом к востоку, так, чтобы мне смотреть в ту сторону, когда буду висеть» [799].

Святитель Симеон Солунский поясняет, что во время поставления мы влагаем икону в скрещенные на груди руки покойного – как свидетельство веры во Христа и в знак того, что умерший отдал душу жизнодавцу Христу. Если ушедший – монах, мы кладем ему в руки образ Того, Кого он возлюбил, то есть нашего Господа. Если же он иерей или архиерей, то мы влагаем ему в руки святое Евангелие, которое читается во время отхода клирика и даже после его упокоения, если позволяет время. Этим мы хотим показать, что ушедший жил «по–евангельски». Святое Евангелие читается еще и для «искупления и очищения умершего Божественным словом. Ибо что может быть угоднее Богу, чем чтение этих слов»? Монахам вместо Евангелия читается Псалтирь [800].

Вокруг гроба зажигаются свечи, ибо, как говорит святой Златоуст, этим мы подчеркиваем, что провожаем наших усопших в Небесный Иерусалим как подвижников веры [801]. Зажженные свечи символизируют также путь нашего преставившегося собрата из тьмы настоящей жизни к истинному свету вечности. В житиях святых {стр. 346} говорится, что в момент их кончины зажигалось много свечей. Некоторые святые сами просили об этом – на пример преподобный Феодор Студит († 826 г.; память 11 ноября), который, почувствовав приближение кончины, спокойно велел затеплить свечи. Монахи зажгли свечи и начали читать «Непорочны» (т. е. псалом 118, начинающийся словами: «Блажени непорочнии в путь, ходящии в законе Господни» ). Святой же отдал свою блаженную душу в тот момент, когда братья читали 93–й стих псалма: «Во век не забуду оправданий Твоих, яко в них оживил мя еси»  [802].