Если бы Ангелы-хранители не охраняли нас от козней

злых демонов, о, как часто бы тогда мы падали из греха

в грех, как бы мучили нас тогда бесы, услаждающиеся

мучением людей, что и бывает, когда Господь попускает на время отступить от нас Ангелу-хранителю и

кознодействовать над нами бесам. Да, Ангелы мира, верные наставники, хранители душ и телес наших, всегда с нами, если мы добровольно не отгоняем их

от себя мерзостью плотоугодия, гордости, сомнения, неверия. Как бы чувствуешь, что они покрывают тебя крылами невещественной своей славы, и только не

видишь их. Мысли, расположения, слова и дела добрые – от них (святой Иоанн Кронштадтский).

Враг часто уязвляет своей злобой души наши и палит

нас. Это уязвление распространяется, как антонов огонь, в сердце, если искренней молитвой веры не остановишь

его. А Бог любовью Своею уязвляет души наши, но это

уязвление легкое, сладостное, не палящее, а согревающее и оживляющее (святой Иоанн Кронштадтский).

Диавол поражает сердца священников леностью, сухостью и бесплодием, чтобы они не проповедовали истин

Евангелия людям Божиим, не сказывали им всей воли

Божией; он же во время молитвы иногда действует в

сердце и поражает бесчувственностью, чтобы молитва

была не искренняя, а только привычная; он же не дает

сердцу созерцать на молитве величия всех совершенств

Божиих, величия Богоматери, св. Ангелов и св. Божиих

человеков. Диавол – это такая злая спица, которая во

всякое время и всюду лезет в твои очи сердечные, затмевая и подавляя их, это такая ядовитая пыль, которая постоянно носится в мысленной атмосфере нашей

и садится едко на сердце, изъедая и сверля его. То же он

делает с иными законоучителями, поражая и их сердца

сухостью, бесплодием и теснотою, чтобы они не могли

с сочувствием преподавать младым отраслям винограда Христова истин Божиих, напоять их живоносными

струями Евангелия (святой Иоанн Кронштадтский).

Когда врагу не удастся занять христианина на пути скорбями и теснотами, бедностию и разными другими лишениями, болезнями и разными напастями, он бросается в другую крайность: он берет его самым

здоровьем, покоем, негою, расслаблением сердечным, душевным нечувствием благ духовных или богатством

жизни внешней. О, как опасно то последнее состояние!